– Сегодня я встретила девушку. Она гостила у Марлингов. И я подумала, что он мог написать тебе про нее.

– Девушку? Здесь? Кто она?

– Вы будете поражены, милорд! Она сущий младенец и… и говорит, что герцог – ее опекун.

– Аластейр? – Брови Меривейла сошлись на переносице. – Что это еще за новая прихоть?

– Разумеется, я не могла спросить прямо. Но ведь очень странно, что… что этот человек ее удочерил?

– Быть может, он исправился, любовь моя. Дженнифер вздрогнула.

– Он? Никогда! Мне было так жаль этого ребенка… Быть в его власти… Я пригласила ее побывать у меня. Я правильно поступила?

Он нахмурился еще больше.

– Я не желаю знать Аластейра, Дженни. Неужели же я забуду, что его светлость соблаговолил похитить мою жену!

– Но тогда я еще не была твоей женой, – возразила она. – И… и эта малютка… эта Леони… Она совсем не такая. Мне бы очень хотелось, чтобы ты позволил ей нанести нам визит.

Он отвесил ей изящнейший поклон.

– Миледи, вы госпожа в своем доме, – сказал он.

И потому, когда Леони приехала в Меривейл, ее приветливо встретили и Дженнифер, и супруг этой последней. Вначале Леони смущалась, но улыбка Меривейла рассеяла ее робость.

За чаем она весело болтала, а затем сообщила хозяину дома:

– Я так хотела познакомиться с вами, милорд, – сказала она с жаром. – Я слышала о вас много… так много!

Меривейл выпрямился на стуле.

– От кого бы… – начал он с тревогой.

– От леди Фанни. И от монсеньора – немножко. Скажите, мосье, это правда, что вы остановили карету лорда Хардинга на большой дороге?

– Это было пари, дитя мое, только пари!

Она рассмеялась.

– Ага! Я знаю. А он рассердился, правда? И все пришлось сохранить в тайне, потому что в ди-ди-плома-матических кругах на это…

– Ради всего святого, дитя мое!

– И теперь вас называют Разбойником!

– Нет-нет. Только самые близкие друзья.

Дженни укоризненно покачала головой.

– О, милорд! Продолжайте, Леони. Расскажите мне еще что-нибудь. Этот негодяй гнусно меня обманул, позвольте вам сказать!

– Мадемуазель! – умоляюще произнес Меривейл, утирая вспотевший лоб. – Сжальтесь!

– Только скажите мне, – не унималась Леони, – стать на одну ночь разбойником было, наверное, очень увлекательно?

– Очень, – подтвердил он с глубокой серьезностью. – Но не слишком благовоспитанно.

– Правда, – согласилась она. – Но так скучно все время быть благовоспитанными, по-моему. – Я вот истинное наказание для всех, потому что ни-чуточки не благовоспитана. А к тому же получается, что благородная девица или дама может делать много дурного и оставаться благовоспитанной, но заговорить о чем-нибудь вроде панталон – значит вести себя самым неподобающим образом! В этом так тяжело разобраться!

Его глаза вспыхнули веселым блеском. Он постарался сдержать смех и потерпел неудачу.

– Клянусь, вы должны навещать нас почаще, мадемуазель! Нам не часто доводится встречать таких очаровательных барышень!

– Но теперь вы должны навестить меня, – ответила она. – Ведь так принято?

– Боюсь… – неловко начала Дженнифер.

– Его светлость и я не поддерживаем знакомство. Леони всплеснула руками.

– Parbleu! Одно и то же, с кем бы я ни встретилась! Меня не удивляет, что иногда монсеньер поступает дурно, раз все с ним так недобры!

– У его светлости есть привычки, мешающие… э… быть добрым к нему, – мрачно заметил Меривейл.