Леони резко натянула поводья, виновато сообразив, что оказалась в чужих владениях. Первым ее заметил юный рыболов и крикнул даме на поваленном стволе:

– Маменька, поглядите!

Дама посмотрела туда, куда он указывал пальцем, и ее брови удивленно поднялись.

– Я очень сожалею, – запинаясь, сказала Леони. – Лес такой красивый… Я сейчас же уеду.

Дама встала и пошла по заросшей травой полянке, которая их разделяла.

– Вы правы, сударыня, и вам ни к чему уезжать. – Тут она заметила, что личико, затененное большими полями шляпы, выглядело совсем юным, и приветливо улыбнулась. – Не хотите ли спешиться, душенька, и немного поскучать со мной?

Растерянность исчезла из глаз Леони, а на щеках возникли ямочки. Она кивнула.

– S'il vous plaоt, madame.

– Вы француженка? Вы здесь у кого-нибудь гостите?

Леони высвободила ногу из стремени и соскользнула на землю.

– Но да, я гощу в Эйвон-Корте. Я… ба! – забыла это слово! Оп… опекаемая монсеньора герцога.

По лицу дамы скользнула тень. Она сделала движение, словно хотела заслонить от Леони своих детей. Подбородок Леони вздернулся.

– Я только это, мадам, je vous assure, и меня опекает мадам Филд, кузина монсеньора. Мне лучше уехать, да?

– Прошу у вас прощения, душечка. И буду рада, если вы останетесь. Я – леди Меривейл.

– Я так и подумала, – призналась Леони. – Леди Фанни мне про вас рассказывала.

– Фанни? – Лицо Дженнифер прояснилось. – Вы с ней знакомы?

– Я прожила у нее две недели, когда только приехала из Парижа. Монсеньор счел не convenable, чтобы я жила у него, прежде чем он подыщет даму, которая приглядывала бы за мной, вы понимаете?

В прошлом Дженнифер довелось на опыте познакомиться с понятиями герцога о том, что принято и что не принято, а потому она не поняла, но из деликатности промолчала. Они с Леони сели на поваленный ствол, а мальчик не отводил от них округлившихся глаз.

– Монсеньор, как я вижу, никому не нравится, – заметила Леони. – То есть очень мало кому. Леди Фанни, мосье Давенанту, ну и, конечно, мне.

– Так он вам нравится? – Дженнифер удивленно посмотрела на нее.

– Он очень добр ко мне, вы понимаете? – объяснила Леони. – А это ваш сын?

– Да, это Джон. Подойди поздоровайся, Джон. Мальчик послушно подошел, поклонился и, осмелев, сказал:

– У вас такие короткие волосы, сударыня!

Леони сняла шляпу.

– Такие красивые! – воскликнула Дженнифер. – Почему вы их остригли?

Леони замялась.

– Сударыня, можно я не отвечу? Мне велели ничего никому не говорить. Леди Фанни сказала, что я должна молчать.

– Надеюсь, причиной не была болезнь? – спросила Дженнифер с тревогой, оглядываясь на своих детей.

– Ах нет! – успокоила ее Леони. И вновь замялась. – Правда, монсеньор не говорил, чтобы я молчала про это. Только леди Фанни, а она не всегда поступает очень мудро, ведь правда? И наверное, она была бы не против, чтобы я сказала вам, ведь вы учились вместе с ней в монастырском пансионе, n'est-ce pas? Видите ли, сударыня, я только-только начала быть девушкой.

Дженнифер остолбенела.