— И скажешь, и, если я захочу, споёшь, причём тонким тенором, пропляшешь в венском вальсе.

Утехин не успел и глазом моргнуть как оказался зажат в тесный закуток между левым мотором и топливным баком и накрепко привязан к поручням тонким шелковым шнуром. Грохот здесь стоял такой, что можно было даже стрелять, не опасаясь, что кто-то услышит, чем Николай и воспользовался, с хрустом вкрутив кинжал прямо в ногу бандиту и не обращая внимание на его истошное верещание. Через пять минут такого обращения, тот сдал всё что знал, и не по одному разу, и полоснув бандита на прощание по горлу, Николай вымыл руки от крови, так же тщательно отмыл кинжал, и сам себе усмехнулся. Вывозится в крови придётся ещё не раз.

Николай, осторожно двигался по техническому коридору, где были каюты экипажа, а сейчас по словам секретаря княгини было пусто, так как в этот рейс, а точнее в бегство, они взяли лишь самых доверенных людей, и специалистов — лётчиков среди них практически не было. Удалось лишь нанять за большие деньги двух механиков, работавших с моторами на фабрике, пару матросов, навигатора и командира корабля из спившихся летунов. Но всегда оставался шанс нарваться на кого-то из бандитов которых по уверению покойного господина Утехина было не менее двух десятков.

Правда, где-то по аэролёту, лазали ещё два очень злых ликвидатора из Особой Экспедиции Генштаба, так что беглых преступников уже точно не два десятка, а сильно меньше.

Дверка между пассажирским отсеком и техническим была нараспашку, и выглянув в коридор, Николай с удовлетворением отметил точно так же выглянувшую рыжую макушку Оксаны.

Она с довольным видом показала два пальца, и провела по горлу показывая судьбу этих двоих, а Николай с усмешкой показал три, после чего оба двинулись по широкому коридору, прижавшись к его стенкам. Остановившись у комнаты отдыха проводников и пилотов, где по информации Николая держали заложников, остановились, и аккуратно опустив ручку, Оксана резко распахнула дверь, давая Николаю возможность мгновенно войти внутрь.

Княжны, и великая княжна, действительно находились внутри, в чуть помятых вечерних платьях, и сидели словно птички на узких койках, а посреди комнаты, стоял стул, на котором развалившись и поигрывая ножичком сидел какой-то молодой парень, одетый по последней жиганской моде в сером костюме, брюках, заправленных в хромовые сапоги, кепке, и сером шёлковом шарфе.

В момент явления Николая, бандит по кличке Шустрик как раз разглагольствовал, о том, что сделает с девушками, когда они прибудут на место, расписывая в красках свои эротические фантазии.

Шустрик успел только округлить глаза, когда кинжал из доброй американской стали, вошёл ему в горло по самую гарду, заставив бандита удивлённо булькнуть, чуть посучить ножками и сразу же умереть, откинувшись на спинку кресла.

— Князь, вы невозможно медлительны! — Произнесла Наталья Долгорукая, и мгновенно, словно телепортировавшись переместилась к Николаю, чтобы через долю секунды впиться в его губы. Оторвалась она не по своей воле, а потому, что её тянули в стороны две других девушки, тоже желавшие показать степень своей благодарности, а попавшие на этот праздник жизни княжны Оболенская и Друцкая, были немало шокированы этим зрелищем. Но девушкам, пережившим все ужасы похищения и страха возможной смерти, а чуть позже, угрозы изнасилования, было вовсе не до этикета, а хотелось просто побыть рядом с таким надёжным и родным мужчиной.

А Николай в свою очередь чувствовал странное умиротворение видя своих подруг живыми, здоровыми и невредимыми. Но пережитый страх за их жизни всё равно требовал выхода.

А вот Оксана наоборот наблюдала за этим с лёгкой полуулыбкой, не забывая контролировать коридор.

— Оксана. Остаёшься здесь, и чтобы с девчонок ни волос не упал. — Николай строго посмотрел на лейтенанта.

— Вообще-то ты мне не командир.