Но за мгновение до удара о землю, Линг с неожиданной силой дернулся. Его лапа ударила Фокси в бок, отбросив ее в сторону вместе с клочком красной шерсти. Летунья по инерции описала пологую дугу, а так как ее крылышки продолжали бешено работать, скорость падения была моментально погашена и, прежде, чем Фокси успела опомниться, она зависла в воздухе на высоте пары ярдов.

Волку тормозить было нечем. Линг врезался в землю с такой силой, что по траве пробежала ударная волна, а в небо рванулись комья земли и вырванные с корнем цветы. Вскрикнуть он не успел — или не захотел. Потрясенная, раздавленная Фокси рухнула в траву рядом с изломанным телом.

— Линг… — прошептала она, в ужасе глядя на друга. Кровь у синтета оказалась такой же, красной.

Позади раздался шум сильных крыльев, на землю грузно опустился Громоран. Со спины крылатого коня спрыгнули остальные. Место трагедии окружило молчаливое кольцо.

Фокси заплакала. Она ничего не могла с собой поделать, ее трясло и слезы рождались сами. Дома, после войны… Тогда в мгновение ока погибли почти все, кого знала и любила юная летунья, но стоять вот так, рядом с остывающим телом друга, Фокси еще не доводилось. Она чувствовала, что просто не может. Не готова к такому…

«Ты подготовлена лучше всех нас» — ласково произнес голос в ее разуме. Летунья содрогнулась:

— Линг?! Ты жив!!!

«Еще сохранилась капелька энергии,» — отозвался безмолвный голос. — «Не горюй, маленькая подруга. Мне не больно.»

— Я… Я… — Фокси рухнула на колени. — Линг! Как тебя спасти?!

«Ты уже спасла,» — летунья ощутила нежность. — «Ты уже спасла меня, Фокси. Хоть пару мгновений, но я жил, жил по-настоящему…»

— Нет, нет, ты не должен умирать, не должен, не должен… — слезы падали на окровавленную землю. Молча стоявшая рядом Нисса шагнула вперед.

— Фокси, он синтет, — ласково сказала ящерка. — Синтеты не умирают так, как мы. Его память, разум, личность — вся его душа хранится в биочипе, вживленном в мозг. Мы до сих пор понимаем друг друга, значит, биочип не пострадал при падении. А отключение энергии ему не страшно. Когда-нибудь, ты вернешься к этому месту и оживишь друга. С синтетами такое возможно… Фокси судорожно втянула воздух.

— Биочип? — повторила она недоверчиво. Нисса кивнула.

— Синтеты отличаются от нас гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. Летучая мышка зажмурилась. Ощущение мысленного присутствия Линга слабело с каждой секундой.

— Биочип… Можно… Вживить природному? — с трудом спросила Фокси. Нисса отпрянула.

— Что?!

— Ответь, пожалуйста.

— Нет, нельзя, — сказал вместо ящерки огромный Громоран. — Но другому синтету можно. Правда, этим ты его убьешь, зато Линг снова получит тело. Летунья содрогнулась.

— Убью? — прошептала в ужасе. Громоран развел широченными крыльями.

— Других вариантов нет, Фокси. Прости.

«Не смей…» — в разуме прозвучал слабый, едва различимый голос умирающего волка. — «Я не хочу… Такой ценой…» Летучая мышка сжалась и закрыла глаза. Все молчали.

«Прежде, чем упасть… Я успел перехватить сигнал…» — шепнул Линг очень тихо, почти на грани восприятия. — «Атлантида уничтожена… Хозяева… Выжившие… Бежали… Тебе придется… Разбираться самой… Найди транслятор… Не такой старый… Как я…»

Слова прервались, и Фокси поняла, что все кончено.