— Ясно, — дружно ответили полицейские, которые помнили, как легко сумел расколоть контрик находившегося в бессознательном состоянии негра и, разбирая адреса, парами потянулись к ангарам, в которых стояли "стреноженные" полицейские "Мустанги".

Полковника Оберштайна грызли сомнения. Доложить генералу о своих подозрениях — это почти всё равно, что подписать себе смертный приговор. Но и не доложить было ещё более опасно. Рано или поздно шпионы донесут о них генералу, и тогда жить ему останется до первого звонка. Ганс Розберг с тоской посмотрел на зарешеченное окно флигеля, отметил про себя, что небо над столицей изумительно чистое, и медленно перевёл взгляд на своего адъютанта.

— Так говоришь, тебе доложили, что по городу рыщут полицейские ищейки?!

— Так точно, Ваше Превосходительство! Сразу в нескольких районах города замечены их "Мустанги".

— Так что из того?

— Ваше Превосходительство, весьма странно, что все машины принадлежат сто семнадцатому участку. Остальные копы предпочитают не высовываться.

Полковник задумчиво прошёлся по комнате.

— Какая связь может быть между нашими вопросами и этим полицейским участком? Возможно, у них слишком ревностный начальник?!

Адъютант словно ждал этого вопроса, так как его ответ не заставил себя ждать.

— Ваше Превосходительство, позвольте Вам напомнить, что это именно тот участок, полицейские которого первыми прибыли на место убийства полковника Лошкарёва.

— Ах, вот оно что! — полковник Оберштайн аж подпрыгнул. — Теперь, кажется, всё встало на свои места. Утеря дискеты не была случайностью. Это была часть хорошо продуманного плана. Теперь я могу связать воедино все, казалось бы, разрозненные факты. Я подозревал, что близость долговременного укрепления и квартиры Лошкарёва не может быть случайностью и Ляпидевский вошёл в храм не просто спасаясь от преследования полицейских, а с целью передачи данных генералу Ильченко. А копы всё-таки здорово меня обставили, разыграв полное неведение. Похоже, кого-то из полицейского участка втянули в игру. Уж не того ли капитана, как его? Ах да, Слуцкий! А ведь казался таким тупицей! Но сейчас это неважно. Нужно срочно выяснить, что означает эта активность? Лейтенант, задействуйте все радарные станции и выясните, зачем и куда летают полицейские машины.

— Это невозможно, господин полковник. Слишком много летательных аппаратов находится над городом. Выходные закончились, и люди спешат домой. В этой сутолоке отследить какой-то один объект практически невозможно. На единицу стандартного объёма пространства приходится от трёх до четырёхсот летательных аппаратов, согласно коррегируюшей формуле профессора Штейнотса…

От обилия заумных слов полковник поморщился и неприязненно посмотрел на своего порученца.

— Довольно, лейтенант, я понял. Но, надеюсь, мы можем задержать хоть одного пилота и допросить?

— Так точно, Ваше Превосходительство! — радостно выкрикнул ещё не нюхавший пороху молодой офицер и, бросив руку к козырьку, яростно щёлкнул каблуками. — Разрешите выполнять приказание?

— Валяйте, — лениво махнул рукой полковник, соображая, где это он успел подцепить столь вульгарное словечко…

Из семи полицейских машин в коттедж на берегу моря прибыло шесть. Последним добрался проспавшийся за вечер капитан Слуцкий. Он чувствовал себя виноватым, поэтому помалкивал, а руководил перевооружением "Мустангов" сержант Босин. Клёпиков, ушедший на оперативное совещание к профессору, отсутствовал.

— Из последних новостей стало известно, что один полицейский "Мустанг", преследуемый парой армейских истребителей, врезался в землю на окраине столицы и взорвался.