– А если бы у меня был старший брат, такой, как вы...

У меня вдруг застрял комок в горле и на глаза навернулись слезы. Если бы действительно мне посчастливилось иметь старшего брата, вроде Тоби Кента, моя жизнь была бы совсем другой.

Он подошел ко мне, вытирая руки, потом отбросил полотенце в сторону и, как всегда, стараясь не коснуться меня, озабоченно спросил:

– Я вас обидел, Ханна? Простите меня.

– Нет, нет, – торопливо возразила я. – Просто мне в голову пришла одна глупая мысль, а теперь уже все в порядке. Ну, вы идете? Или у нас не будет козьего молока!

Через двадцать минут мы уже наслаждались великолепным английским завтраком, или ирландским, как называл его Тоби, поскольку бекон и почки пришли из Ирландии. Мы мало говорили за едой, потому что я блаженствовала, поедая все подряд, зато Тоби молчал совсем по другой причине, судя по тому, как он ел, не различая вкуса блюд, зато смотрел на меня во все глаза и витал где-то в своем мире, наклоняя голову то так, то этак, то отодвигаясь от меня, то немного придвигаясь ко мне, прищуриваясь, покусывая губу и что-то почти неслышно бормоча.

Меня это совершенно не смущало, ведь это был всего лишь Тоби Кент. Закончив есть, он одним глотком выпил свой кофе и принялся ерзать на стуле, однако я не торопилась.

– Тоби, если вы хотите, чтобы я вам позировала, я это сделаю, – сказала я, – но вам придется набраться терпения. Сначала я закончу есть, потом выпью две чашки кофе, нет, три, и мы с вами будем разговаривать как приличные люди, у которых много слуг. Расскажите мне о Новом Орлеане.

– О Новом Орлеане?

– Вы ведь там только что были?

– О да. – Он забарабанил пальцами по столу. – Ну, мы пошли туда и... ну, потом вернулись.

– И с вами не произошло ничего интересного?

– Нет вроде. Не помню.

– А почему вы приехали всего на два дня?

– Потому что я подписал еще один контракт на Бомбей. Это займет побольше времени, зато я хочу подкопить денег, чтобы никуда не уезжать все лето. – Он махнул в сторону окна. – Дни будут длиннее. Света будет больше. И у меня будет больше времени для моих картин.

Я налила себе еще кофе.

– А зачем вы вообще тогда ехали сюда из Гавра? Оставались бы там.

Он посмотрел на свои руки.

– Мне очень надо было вернуться к моим кистям и краскам, хотя бы на два дня. – И он неожиданно улыбнулся. – Я по ним изголодался. Ханна, вы думаете, что я сумасшедший?

– Нет. Конечно же, нет. Я просто хотела бы...

Я умолкла, а он откинулся на стуле и расхохотался.

– Хотели бы, чтобы я не был таким скучным мазилой?

– Ну, нет же, Тоби. Нет. Просто я не совсем понимаю, что вы делаете. А теперь послушайте, что я вам расскажу.

Он сложил на груди руки, сосредоточил на мне свое внимание и сказал:

– Начинайте, красавица.

Я видела, что поначалу он не очень внимательно прислушивался к моим словам, но так было только поначалу.

– Шляпной булавкой? – переспросил он. – О Господи, где были ваши мозги, безрассудная девчонка? Он же мог вас зарезать!

– Нет. Он очень растерялся, ведь я сабо чуть не сломала ему ногу в коленке. В любом случае все обошлось, так что не ругайтесь.

Тоби рассмеялся, когда я начала рассказывать ему об опии с коньяком, и нахмурился, когда я поведала ему, как залезла под одеяло рядом с моим бесчувственным гостем. Когда же я заговорила о мистере Бонифейсе и его предложении, он очень удивился.

– Почему вы его не приняли?

– Ну, вы же знаете, я совсем не хочу возвращаться в Англию.