Но сначала она принесла им по стакану холодного чая со льдом. Ему с сахаром, как он всегда любил.

Горя нетерпением все поскорее рассказать, он сел в старое кресло, где бабушка читала ему книги, когда он был маленьким. На полке в серебряной рамке стояла фотография, с которой ему улыбались родители. Он всегда помнил их такими. Останется ли все по-прежнему после того, что он сегодня увидел? Рядом была видна его фотография, на которой пятилетний мальчик в синей матроске и сандаликах позировал у старомодного телевизора с капризным выражением на личике. Еще на одной карточке он стоял в форме, к которой бабушка прикрепляла значок выпускника полицейской академии.

Он вгляделся в лица родителей. Они так надеялись, что его ждет достойное будущее. Кажется, он оправдал их надежды. Во всяком случае, он очень старался.

Бабушка подождала, пока Сэм попробует чай, чтобы убедиться, что он достаточно сладкий, и только тогда присела рядом с ним на плетеный стул. Сделав глоток, она улыбнулась.

— Ну что ж, Сонни. Давай рассказывай.

— Это действительно хорошие новости, ба. Ты будешь рада.

Она нетерпеливо наклонилась к нему:

— Не томи, говори прямо.

— Мы собираемся заняться этим делом, ба, — начал он, волнуясь. — Мы, то есть я и группа нераскрытых преступлений, будем расследовать убийство папы и мамы.

Бабушка слегка приоткрыла рот, но ничего не сказала.

Сэм показал на фотографию родителей:

— Будет нелегко, но мы обязательно найдем сволочей, которые это сделали, и отправим их в тюрьму или на электрический стул. Туда им и дорога.

— Не выражайся так, мальчик.

Бабушка попыталась встать, но уронила стакан, залив себе всю юбку. Он упал на пол и покатился по ковру, разбрасывая кубики льда.

— Вот видишь, что ты наделал! — произнесла она, чуть не плача.

— Извини. Сиди спокойно, бабуля. Я все соберу.

— Ты порежешься.

— Не порежусь.

Сэм собрат лед в разбитый стакан, отнес его на кухню и вернулся с кучей бумажных полотенец. Положив несколько штук на бабушкину юбку, он промокнул остальными ковер и вытер пол. Она никогда бы не стала переживать из-за разбитого стакана, если бы не была так взволнована.

Выбросив мокрые полотенца, он вернулся в гостиную. Бабушка с ожесточением терла мокрую юбку. Лица ее не было видно.

— Ты понимаешь, что это значит, ба?

Сэм зашагал по комнате, с трудом сдерживая эмоции.

— Официально, на бумаге, я не могу быть главным следователем по этому делу. Но на самом деле заниматься им буду я.

Бабушка резко поднялась и, пошатываясь, вышла из комнаты.

— Бабуля, что с тобой?

Нахмурившись, Сэм пошел за ней на кухню.

— Ты должна рассказать мне все, что помнишь о том вечере. Все, что слышала, все свои догадки. Малейшие подробности. Мы ведь никогда с тобой не говорили об этом.

Взяв губку, бабушка начала протирать металлическую мойку, которую он поставил ей прошлой весной.

— Мы будем работать над этим делом вместе. Ты и я.

— Зачем ворошить прошлое? — пробормотала она, усердно водя губкой.

Раковина и так уже блестела как новенькая.

— Но я занимаюсь этим ежедневно, ба, — усмехнулся Сэм. — Это моя работа. Мы же все хотим правосудия…

— А я не хочу… — резко бросила она:

Он в изумлении уставился на нее:

— Бабуля, речь идет о твоем сыне и моей матери. Это твои дети. Ты же всегда говорила, что мама тебе как дочь.

Бабушка опустила голову, сосредоточившись на каком-то невидимом пятне.