Рэйн встала рядом с ней и тоже посмотрела в окно.

– Он даже почерк дочери не знает, – она покачала головой. – Что же он за человек такой?

Викки пожала плечами.

– Человек, который уж точно не заслуживает пощады. – Она поймала взгляд сестры. – Готова?

Рэйн кивнула.

– Он действительно пришел… – пробормотала она, все еще очень удивленная. – Это же… это полнейшее безумие!

– Он ведь не знает, что амулет смерти остался у Тристана. Наверное, подумал, что Эбби забрала его из теней. Подумал, что она воскресила Тристана с его помощью. – Викки многозначительно подняла брови. – Зато мы с тобой знаем, что он захочет забрать и амулет, и дочь.

– Все равно он наверняка будет очень осторожен. Или заподозрит что-то, об этом ты не думаешь?

Викки схватила Рэйн за руку и потащила сестру за собой в коридор.

– Может, и заподозрит. Только его взгляд и разум затуманены жадностью, сейчас сама увидишь.

Они выскользнули из дома, незамеченными поднялись на холм и направились в сторону оранжереи, не выпуская при этом из виду Джека Вудса.

– Он всерьез полагает, что его дочь все еще хочет поговорить с ним после всего, что случилось? – Рэйн понизила голос.

– Это самое большое заблуждение людей, которые считают себя могущественнее остальных. Они думают, что их все любят и боготворят. – Викки остановилась за тюком сена, и они наблюдали, как Джек Вудс, быстро оглядевшись, вошел в оранжерею.

Когда он закрыл за собой дверь, Викки расправила плечи.

– Он, должно быть, думает, что она, несмотря ни на что, жаждет его отцовской любви.

Рэйн помрачнела.

– Она по нему скучать не будет. Оуэн об этом уже позаботился.

На этот раз Викки действительно улыбнулась.

– По нему никто скучать не будет. – Она машинально потянулась к ближайшей тени, но Рэйн остановила ее.

– Осторожнее с этим, – предупредила она, наклоняя голову. – Скоро нам этот путь будет закрыт. Наши силы почти исчезли.

Викки скривила лицо.

– Я знаю. Но для одного раза, пожалуй, будет вполне достаточно.

Рэйн кивнула.

– Да. Вдвоем мы справимся.

Они продолжили свой путь через луг и вошли в оранжерею через заднюю дверь.

– Эбби? – услышали они крик Джека сквозь нежный плеск фонтана. Из-за густой зелени они не могли видеть кузнеца, но шаги его слышали хорошо. Он подошел уже довольно близко, и, когда Викки заметила свое отражение в одной из стеклянных панелей, ей на миг показалось, что она вся горит. Ее тело окружали ярко-красные плетения, символизирующие ненависть. Они были мощными и импульсивными. Викки глубоко вдохнула. Затем она крепче сжала руку сестры, плетения которой не слишком отличались от ее собственных. Их питала жажда мести. Сердца сестер Каерхей обливались кровью с тех пор, как они потеряли Скай. Но, как и прежде, сердца их стучали в унисон.

Листья зашуршали.

Рэйн поднесла палец к ее губам. Викки кивнула. Она не издала бы ни звука.

– Эбби? Ты здесь? Я получил твое сообщение, моя маленькая художница, и я очень рад, что с тобой все в порядке. Поверь, я очень боялся за тебя, тогда, в подвале!

Голос Джека звучал откуда-то справа, и они последовали по узкой тропинке через заросли растений.

– Я не хотел пугать тебя. Это все Моран. Это он меня вынудил, но теперь остались только мы, моя маленькая Эбби!

Джека Вудса окружали черные плетения лжи, и от одного их вида Викки стало плохо.

– Давай все забудем, Эбигейл, и просто снова станем семьей, как мы всегда хотели.