Его мышцы дрожали от напряжения, и он чувствовал, как на коже выступил пот. Наступила осень. Раньше ночами было не так прохладно. Несмотря на это, Бастиан не собирался останавливаться. Он нуждался в гребле. После этого сумасшедшего дня. После этой тяжелой недели.

Он закрыл глаза и снова взмахнул веслами. Вдоль берега неслись тени, и ему вдруг показалось, что он слышит голос брата, который предлагает ему устроить гонку.

Бастиан напрягся. Его движения стали быстрее. Он крепче перехватил весла. Растяжение, изгиб, погружение, прохождение. Вперед и назад. За ним тянулись тени, но он не обращал на них внимания. Они потеряли свое значение. Они больше не были его частью. Так же, как и его брат.

Бастиан вздохнул, и когда он в очередной раз погрузил весло в воду, лопасть весла слегка крутанулась. Вода плеснула ему в лицо, и гичка покачнулась.

Тристан бы сейчас наверняка воспользовался его ошибкой, обогнал бы его.

Бастиан снова тяжело вздохнул. Горло его сжалось, и он попытался отогнать мысль о том, насколько опустошенным он себя чувствовал. На вилле он теперь остался совсем один. Он уже не мог сосчитать, сколько раз за последние дни он приходил в комнату Тристана, долго стоял на пороге и все ждал услышать его слегка насмешливый голос.

Снова весло неуклюже плюхнулось в воду, и Бастиан, тяжело дыша, поднял голову. Он провел рукой по волосам, в то время как гичка постепенно замедлилась. Он не хотел думать о доме. Об этой невыносимой тишине в доме. О Тристане. Он запрокинул голову, словно таким образом его слезы, обжигавшие веки, не могли пролиться.

Он огляделся. Он находился уже далеко от Даркенхолла. Но боль все не отпускала. Предстояло принять непростое решение.

Решение, которое Оуэн назвал последним из важнейших.

Бастиан потер лицо. Собственно, все решения, принятые на прошлой неделе, стали очень важными. Важными и значимыми. Он не смог бы решиться на это один.

Он готов был сдаться. Он развернул гичку и снова взмахнул веслами. Оуэн, должно быть, уже ждал. А на востоке постепенно занималась заря. Начинался новый день. Пора возвращаться домой и принять окончательное решение.

Костяшки его пальцев побелели, так крепко он сжимал рукоятки весел. Гичка теперь плыла по течению, и он смог перевести дыхание. Он уже не думал о прошлой неделе. Вместо этого спросил себя, что принесет предстоящий день. Возможно, это станет новым началом?

Берег и причал освещал лишь фонарь, одиноко горевший в лодочном сарае. Бастиан направил гичку к причалу, и несколько капель воды попало внутрь. Он чувствовал, что не один, хотя еще никого не видел. Тут кто-то прятался, и это казалось таким же верным, как и то, что скоро должно взойти солнце.

Бастиан вытащил гичку из реки. По плечу потекла вода, но он не обращал на это внимания. Он понес гичку обратно в лодочный сарай, спиной чувствуя взгляд Оуэна. Тем не менее он не торопился.

– Ну, ты как?

Бастиан вздохнул. Потом обернулся.

– Ужасно.

Оуэн понимающе кивнул.

– Тяжелая выдалась неделька, – согласился он.

Бастиан прошел мимо него, сел на причал и провел рукой по волосам. Не глядя на Оуэна, он знал, что тот за ним наблюдал.

– Вся эта ложь… – простонал он и покачал головой.

– Это необходимо. Ты же понимаешь.

Бастиан сжал кулаки. Конечно, он понимал. Понимал, что полиция не будет расследовать убийство Тристана. Не было ни трупа, ни траурной церемонии. Ни похорон, ни даже прощания. Просто забвение.