Девушка нажала на пульте перед собой кнопку, уже знакомые мне двери распахнулись, и парень, вкатив тележку в лифт, уехал.

Я невольно задержал взгляд на дверях. Что-то странное было с этими то ли шариками, то ли мячиками. Когда парень остановил тележку, они, вопреки законам физики, продолжали подрагивать.

— Значит, надо понимать, вы — местный? — спросила меня девушка.

Я обернулся. Девушка почему-то не смотрела на меня: низко склонив голову, она уставилась в пульт перед собой. Только сейчас я уловил в ее голосе непередаваемый акцент правильной дикторской речи, как у телеведущих московского канала. Твердое «о», в нашем регионе произносимое, как нечто среднее между «о» и «а». И слово «что» у нее звучало как по писаному, а не как у нас — «што».

— Надо понимать, — согласился я. — Абориген, если угодно.

— Так что вы хотите в нашем Центре? — подняла она наконец глаза. От былой приветливости ее взгляда не осталось и следа. Холодное равнодушие и даже более — неприятие сквозило из глаз. — Ищите работу? К сожалению, свободные рабочие места мы предоставляем только беженцам.

— Нет, я ищу не работу. Я ищу свою знакомую, которая с сегодняшнего дня… Простите, уже со вчерашнего утра работает у вас. Татьяну Рудчук.

Девушка перевела взгляд на невидимый мне экран, и, хотя я мог дать голову на отсечение, что она не притронулась ни к одной клавише, изображение на дисплее стало быстро меняться, что угадывалось по еле различимому мерцанию отблесков на пластиковой панели стойки.

— У нас такой нет, — спокойно возразила девушка, когда мерцание на стойке прекратилось.

— То есть как? — изумился я, но тут же нашелся. — Тогда как быть с этим?

Я достал из кармана карточку и ткнул ее чуть ли не в лицо девушки. И до того неприветливое, оно превратилось в камень.

— Дайте сюда, — ледяным тоном сказала она и попыталась выхватить у меня карточку.

Но я вовремя отдернул руку.

— Это не ваше! — отчеканила девушка.

— И не ваше, — возразил я.

— Это — собственность Центра по делам беженцев! — повысила она голос.

— А по-моему, это собственность беженки из Россиянска Татьяны Рудчук. Поэтому отдам я карточку только ей.

На меня почему-то нахлынуло абсолютное спокойствие. Чем выше поднимала тон девушка, тем больше я чувствовал себя королем положения.

Несколько мгновений девушка испепеляла меня взглядом.

— Хорошо, — неожиданно согласилась она и процедила сквозь зубы: — Сейчас я ее вызову…

И утопила клавишу на пульте.

Я чуть было сардонически не спросил: «Как же вы ее вызовете, если она у вас не работает?» — но тут увидел, как из левого коридора появился крепкого вида парень в белом халате и направился к стойке. Я мельком глянул на него, но, краем глаза уловив движение справа от себя, оглянулся. Из правого коридора выходил точно такой же парень. Словно близнец первого. Не успел я ни удивиться их схожести, ни такой синхронности появления, ни, тем более, заподозрить что-либо неладное, как парень слева подскочил ко мне и заломил руку за спину.

— Что вы… — ошарашено выдавил я чисто по-интеллигентски, пытаясь оглянуться на него, и тут же ощутил, что и мою вторую руку точно также заламывают.

— Да что тут происходит?! — заорал я в лицо девушке, так как из-за заломленных рук мышцы шеи одеревенели и не позволяли голове повернуться ни к одному из парней.

Ничего она не ответила, но от ледяной улыбки, вдруг появившейся на ее лице, меня бросило в жар.