Осторожно передвигая ноги по скользкой почве и не обращая внимания на небольшие группы рабов, выставленные у других навесов, Крон направился туда. Рабы были как на подбор — мужчины, здоровые, сильные. Таких обычно берут пленными или заложниками, но спрашивать об этом не полагалось. Здесь же вертелись два-три перекупщика, цокали языками, качали головами — наверное, просили много, а им рисковать не хотелось. У дальнего конца навеса парламентарий Требоний, приспешник сенатора Страдона, темпераментно торговался с надсмотрщиком. Он уже отобрал двух молодых парней, но, заметив приближающегося сенатора Крона, стушевался и быстро исчез между рядами навесов. В свое время Крон пообещал Требонию, что если застанет его подыскивающим мальчиков для утоления противоестественной похоти своего сюзерена, то завяжет ему язык узлом, поэтому Требоний старался не попадаться ему на глаза.

Крон подозвал к себе надсмотрщика и попросил показать образованного раба. Вначале надсмотрщик опешил — видно, он не интересовался такими подробностями о своем товаре, — но быстро нашелся. Гортанно крикнув в толпу рабов, он приказал выйти вперед обученным грамоте.

Несколько человек, насколько позволяли цепи, надетые на продольную балку навеса, выдвинулись вперед. Крон не стал выбирать — подошел к ближнему, молодому, темнокожему, высокому, с прямыми светлыми волосами и приятным открытым лицом.

— Нумериец? — спросил сенатор.

— По отцу, — ответил раб. — Мать асилонка.

«Теперь понятно, откуда у тебя светлые волосы», — подумал Крон.

— Читать, писать умеешь?

— Да.

— Надо добавлять: мой господин, — поморщился Крон. — Сколько языков знаешь?

— Четыре. Нумерийский, асилонский, дарийский и патский… — Раб запнулся и добавил: — Мой господин.

Крон кивнул.

— Сколько он стоит? — не оборачиваясь к надсмотрщику, спросил он.

— Вы посмотрите на его телосложение, его мышцы, — растерянно проговорил надсмотрщик. Очевидно, он не привык к такой торговле. — Он способен в одиночку поднять коня!

— Его мышцы меня не интересуют, — надменно скривил губы Крон. — Если бы была такая возможность, я бы с удовольствием оставил их тебе. Сколько он стоит?

— Со всадником… — вконец растерявшись, выдавил надсмотрщик.

Крон презрительно молчал.

Наконец надсмотрщик собрался с духом и выпалил:

— Восемьсот звондов!

Спиной Крон почувствовал, что надсмотрщик даже зажмурился от такой баснословной суммы. Он достал кошель и отсчитал деньги. Все еще не веря в такую удачу, надсмотрщик дрожащими руками пересчитал звонды, большую часть засунул за пазуху, а остальные спрятал в хозяйский кошель.

— Может, господину угодно купить еще кого-нибудь? — засуетился он.

— Мне угодно, чтобы моего раба расковали.

— Сейчас!

Надсмотрщик исчез и через мгновенье появился с кандальником, который сразу же принялся расковывать раба.

— Как тебя зовут? — спросил сенатор раба.

— Врадпшекрогсотн, — с нумерийским выговором в нос ответил раб и, снова запнувшись, добавил: — Мой господин.

Крон надменно поглядел на раба.

— Надеюсь, ты не хочешь, чтобы я о твое имя сломал язык? Я буду звать тебя кратко — Врад.