— Нет, — неожиданно сказал майор, — еще далеко не все ясно. Саркисов мог совершить все до единого убийства, но не он организатор преступлений. Хотя бы в силу своих ограниченных умственных способностей.

— Так за чем дело стало, — подхватил Струков. — Вы же сами ранее установили деловую связь между Кормилиным и Саркисовым. Правда, эта связь — одно из самых слабых мест в показаниях Ивана Трофимовича.

— Напротив, не самое слабое — самое сильное, — резко возразил Голиков. — Признаваться в недоказуемом… Знакомство с Саркисовым, пропажа пачки сахара, с помощью которой была испорчена машина Баринова. Добровольное предоставление улик? Не сочетается с интеллектом человека, предугадывающего события. Кроме того, разве найден «друг» Северинцевой? Саркисов, даже в первом приближении, не соответствует словесному портрету мужчины, с которым встречалась потерпевшая. Считаю, что подводить черту преждевременно.

Коваленко вопросительно глядел на Голикова из-под нахмуренных бровей.

— Александр Яковлевич, — Струков объяснял, как объясняют капризному ребенку, — о чем вы говорите? Буквально только что Николай Дмитриевич беседовал с Вороновым. Прокуратура полностью нас поддерживает — дело нужно передавать по инстанции. Между прочим, Григорий Севастьянович дал высокую оценку нашей работе. А вы хотите поставить под удар репутацию отдела, да что там отдела — всего управления! Из-за чего? Из-за давно растворившегося в бензобаке сахара и показаний склеротичной старухи? Строить на этом версию? Да нас просто на смех поднимут! И потом, удивительное у вас отношение к Кормилину. Не беспокойтесь, адвокатов себе Иван Трофимович и без вас найдет. Он нас пичкает, простите, фактами-пустышками, основанными на голословных заявлениях, а вы носитесь с ним, как с писаной торбой, ищете крупицы правды в груде пустой породы. Общественность волнует другое, — Струков сделал многозначительную паузу, — социалистическая законность должна восторжествовать.

Солнечный луч, пробившись сквозь оконные занавески, шаловливо скользнул по лицу Голикова. Майор опустил голову. Синоптики не ошиблись — над городом стояла ясная погода…

Глава седьмая

— Тебя можно поздравить? — Конюшенко «подстерег» Голикова на первом этаже, когда тот продвигался к выходу.

— Привет! — кивнул майор, застегивая на ходу пуговицы плаща.

— Слушай, — Антон Васильевич состроил страдальческую мину, — может, пойдем отобедаем, а то, боюсь, мне одному не справиться.

— Ничего, не лопнешь — усмехнулся Голиков. — К тому же, из меня неважный дегустатор.

— Жаль. А я думал, отметим твой отпуск.

— Все-то ты знаешь, — хмыкнул майор. — Тебя что, из ОБХСС в разведку перевели?

— Подумаешь, секрет, — невинно округлил глаза Конюшенко. — Завершив операцию, прославленный сыщик А. Голиков отбывает на грязи в… Как этот городишко называется, куда ты на днях мотался?

— Веселишься? — Голиков проигнорировал ехидный вопрос коллеги.

— Ты что, обиделся? — отбросив напускной тон, Конюшенко подхватил Голикова под локоть. — Я ведь по-дружески, в порядке борьбы со стрессами. Материалы передал?

— Да, — нехотя произнес Голиков.