С превеликим трудом мне удается направить беседу в нужное русло. И выясняется следующее: каждое утро бодрая старушка выгуливает во дворе свою комнатную собачку и видит, как Кормилин направляется на службу. Сегодня этот цикл повторился, ничто не нарушало привычного распорядка. Прошло не то минут пять, не то двадцать — тут у Веры Денисовны, которая часов не носит, хронологический провал — Иван Трофимович, испуганный и белый, как полотно, чуть не бегом возвратился домой. Соседка поинтересовалась, не случилось ли чего, на что Кормилин торопливо ответил, оглядываясь по сторонам: «Все в порядке, срочная командировка». По-видимому, сборы в «командировку» производились на спринтерских скоростях — вскоре Кормилин во второй раз вышел из дому с большой вещевой сумкой.

Я благодарю Веру Денисовну за ценные сведения, и она удаляется с чувством выполненного долга. В этот момент вновь оживает рация.

— Товарищ майор, к дому подошел мужчина с сумкой через плечо. Покрутился у крыльца, но заходить не стал. Сейчас он заглядывает в окно.

— Что за мужчина, Сергей Вадимович?

— Средних лет, широкоплечий, в кожаной куртке. Разглядеть лицо не удалось.

— Хорошо, продолжайте наблюдение.

Так. Оцепление снято, сотрудники возвращаются к машинам. Если ситуацию немедленно не проанализировать, она выйдет из-под контроля.

— Слава, — обращаюсь я к Громову, — у Кормилина в прихожей есть телефон. Позвони в диспетчерскую таксопарка и выясни, работает ли у них Л. А. Границкий.

— А я и так знаю, — спокойно произносит лейтенант, — Леонид Аркадьевич Границкий — сменщик Моисеева. Бывший, конечно.

Внезапно жилые дома, тротуары, детская площадка с покосившимся турником — все приходит для меня в движение, на какую-то долю секунды появляется безотчетное предчувствие беды.

— Надо ехать, — негромко говорю я Бородину, встряхнув головой.

Моментально включив зажигание, Сергей излюбленным резким сигналом распугивает голубей, кошек и прочую мелкую живность, вопросительно глядя на меня. И тут рация взрывается странным звуком — как будто на том конце изо всей силы выдохнули в микрофон.

— Александр Яковлевич! — голос Рязанцева ужасающе соответствует моему состоянию.

— Да!

— Александр Яковлевич, ЧП!..

Часть третья

ТРЕТЬЯ ИСТИНА

Глава первая

Залохматившийся плед лежал на столе поверх груды деталей и бумаг. Еще пару месяцев назад, нет, каких там, пару недель, он хотел соорудить небольшую мастерскую. Все прошло, как с белых яблонь дым. Недосуг, да и тоска давит.

Мать неоднократно напоминала Диме об уборке, не раз предлагала навести порядок сама. Но он не любил, когда трогали его вещи. Инструменты, чертежи и схемы, годами накапливавшиеся в кладовой, были неотъемлемой частью души Серова.

А сегодня, в порядке борьбы с меланхолией, он разложит все предметы, как говорится, по полочкам.

Дмитрий нагнулся, отодвинул стопку справочников по машиностроительному черчению и стал разбирать папку с эскизами. Так… зубчатые передачи, эскиз газоотводной трубки, система охлаждения ДВС. Серов присел на корточки, устремив взор в потолок.