— Анализы крови ничего не доказывают. — Кто-то явно внушил ей эту мысль.

— Может, и так, — согласилась Нэнси. — Тогда мы проведем исследование ДНК.

Рита моргнула.

— Конечно, для этого придется вскрыть могилу, но нас ничто не остановит, и если ты…

— Нет! — всхлипнула Рита. — Не нужно! Оставьте моего мальчика в покое!

— Через кого они на вас вышли? — не отставал от нее Сэм.

Он уже знал ответ: неуловимая медсестра, Мэри Лиддел. Но нужно, чтобы женщина сама назвала ее имя.

— Она велела мне держать язык за зубами. Все равно, мол, твоему парню не поможешь. Он уже мертв. Она сделала мне анализы. Говорит: плод мертв, но тебе все равно придется рожать. — Слезы заструились по ее щекам. — Она пообещала мне денег, много денег. А у меня еще двое ребятишек и мужа нет. Пусть, говорит, твоего сына, когда он родится мертвым, хоть похоронят по-человечески. Только для этого придется дать ему другое имя. Зато ты получишь деньги и сможешь прокормить двух своих сыновей. Они-то живы и есть просят! — Она смотрела на них с мольбой.

Сэму стало ее жалко.

— Кто эта женщина? Назовите ее имя.

— Ее зовут Анита. Анита Оскальски.

Нэнси рот открыла от изумления. Но этого не может быть! Ведь именно о ней говорил доктор Пламмер. Анита Оскальски — мать Кена, парня, который задушил мать Сэма.

— Как вы с ней познакомились? — спросил Сэм. Было заметно, что и он потрясен.

— Она работает здесь медсестрой.

— Что они сделали с моей девочкой? — не унималась Нэнси.

Рита покачала головой.

— Не знаю, мне было так тошно…

— Но ты понимаешь, что они подменили моего ребенка твоим? Это тебе известно! Иначе ты не пришла бы к нему на могилу!

— Это я уже потом узнала. Она говорила: забудь про все, не ходи туда. Но разве так можно? Я должна была навестить его. Всего один раз!

— Кто принимал у тебя роды? — спросил Сэм.

— Я не видела их лиц. На них были такие ужасные маски! Но Анита сказала, что так нужно, мне ни к чему знать лишнее. Деньги я не верну. Я их уже потратила.

— Сколько они тебе заплатили?

— Две тысячи, — не без гордости призналась она.

— Тебе не придется их возвращать, — заверил ее Сэм. — Лучше скажи, зачем ты сюда пришла?

— Я часто здесь бываю. Как выдастся свободная минутка, захожу сюда. Анита сказала, на кладбище мне нельзя. Вот я и иду сюда. Вспоминаю своего мальчика.

На окраине гулял ветер. Вокруг не было многоэтажных домов, и ничто не могло уберечь Сэма и Нэнси от его безжалостных порывов. С тех пор как Кен Оскальски совершил убийство и затем покончил с собой, прошло двадцать лет. Его мать давно уже не живет в прежнем квартале. Вскоре после этих событий она переехала на окраину, в одну из лачуг, ютившихся по соседству с заброшенной заправочной станцией и старым мотелем.

Из телефонной книги они узнали номер ее дома. Тот же номер они увидели на кособоком фургончике, в котором лет сто назад колесили по стране циркачи.

— Неужели она живет в фургоне? — воскликнула Нэнси.

— Похоже на то. Смотри, на почтовом ящике ее имя.

Сэм постучал. Дверь открыла сама Анита Оскальски. На ее лице не появилось ни малейших признаков удивления.

— Меня зовут Сзм…

— Я знаю.

У нее был хриплый голос. На вид ей можно было дать все восемьдесят, хотя на самом деле вряд ли было больше шестидесяти.