— Расскажите мне, что стало с моей девочкой. Умоляю вас!

Анита попыталась покачать головой, но у нее ничего не вышло: голова бессильно свесилась на грудь.

— Сэм, она что-то выпила!

Нэнси бросилась к бутылке виски. По полу покатился какой-то пузырек. Она выхватила у него из кармана сотовый телефон и принялась звонить в «скорую помощь», но Сэм понимал, что медики приедут слишком поздно.

— Анита, ради всего святого, где моя девочка? — закричал Сэм.

Она его уже не слышала, лишь смотрела на него выпученными глазами и шевелила губами, но вместо слов выходили какие-то бессвязные звуки. Он с отчаянием вслушивался в предсмертные хрипы старой пьяницы. От услышанного волосы встали у него дыбом. Сэм наклонился, чтобы получше разобрать слова, но было слишком поздно. Он увидел, что Анита Оскальски умерла.

— «Скорая» уже едет, — сказала Нэнси. — Гляди, на пузырьке сегодняшняя дата. Она проглотила все таблетки.

— Ей уже не понадобится «скорая». Все кончено.

— Нет! Только не это! — воскликнула Нэнси. — С ней погибла наша последняя надежда найти малышку.

Сэм медленно покачал головой. Он до сих пор не мог прийти в себя от того, что перед смертью сообщила Анита. Оказалось, все гораздо ужаснее, чем он даже мог подумать.

— Зачем ей было пить эти таблетки? Откуда она узнала, что мы приедем?

— Может, ее предупредил доктор Коллинз. Или Мэри Лиддел. Или она боялась, что Мэри не оставит ее в покое.

Нэнси пристально смотрела на него.

— Что она тебе сказала? Ради Бога, я должна знать!

Сэм собрался с духом и произнес:

— Моя мать страдала бесплодием. Поэтому мне, Синди и моим детям будет вечно грозить опасность из-за генов.

Он сглотнул.

— Из-за генов? — переспросила Нэнси.

— Харлан, похоже, выводил в клинике детей с помощью искусственного осеменения. Чтобы несчастные матери ничего не подозревали, он промывал им мозги, зомбировал их.

— Донован, ты хочешь сказать…

— С его смертью программа не закончилась.

Нэнси ничего не понимала.

— Он заморозил свою сперму. Его преемник продолжал плодить детей искусственными методами и по-прежнему проводил селекцию.

— Но ведь у нашего ребенка, — прошептала Нэнси, — были ямочки на щеке. И родинка. Значит…

— Ничего это не значит. Вначале я решил, раз моя мать участвовала в проекте 92А…

— Но ты вспомнил про ямочки. Это фамильная черта Донованов.

— Точно. Значит, мой настоящий отец Билл Донован, а не какой-то Харлан. А я настоящий отец нашего ребенка.

Тогда какое отношение имеет этот чертов проект к нему и к их ребенку? Опять все упирается в Маргарет. Если она и впрямь была бесплодна… Сэм напряг память. Сколько он ни старался, он никак не мог вспомнить фотографии, на которых его мать была бы запечатлена беременной. Ведь позавчера вечером он просматривал семейный альбом. Там не было ни одной фотографии с беременной Маргарет или такой, на которой она держала бы новорожденных Сэма и Синди. Это ужасно!

— Анита сказала: твоя мать была та еше хитрюга!

— Что это значит? Что она поняла, чем занимается Харлан?

— Наверное. Вряд ли она хотела родить еще детей. Но, возможно, она прикинулась, что ей этого действительно хочется, чтобы разузнать, как все происходит.

— Но почему она ничего не рассказала твоему отцу?

— Она знала, что он попытается ее остановить.

Сэм огляделся. Надо обыскать фургон, пока не поздно.