Пальцы Нэнси сильнее сжали его плечо.

— Роды принимали доктор Нельсон и Анита Оскальски, — рассказывала Вилма. — Там же была твоя мать. Все девять месяцев она прикидывалась, что это она беременна, а не я. Тогда были другие времена. Об искусственном оплодотворении нельзя было и заикнуться. Это считалось верхом неприличия!

— Вот почему нет фотографий, на которых моя мать изображена с животом! Все близкие ей люди знали, что она не беременна. — Сэм размышлял вслух. Именно этот секрет и просила его мать не выдавать в том письме, написанном тете Викки. Дело не в измене и не в клинике доктора Нельсона. Дело в такой лжи, о которой никто не должен был узнать. Но тогда… Его отец должен был обо всем знать!

Он взял Нэнси за руку и тут же почувствовал себя лучше.

— Отец на все согласился?

— Сначала он, разумеется, был против. Но Маргарет удалось его уломать. Ради нее он был готов на все.

— Синди… Она все знает?

— Нет, откуда?

— А Джек?

Вилма снова заколебалась.

— Да. Он знает.

— Он наверняка плевался от одной мысли об этом! Но тебе все было нипочем. Почему?

Вероятно, ты назвала ему вескую причину? Это как-то связано с убийством моей матери?

— Разумеется, нет!

У Сэма из головы не выходили слова Аниты: твоя мать была такая хитрюга!

— Я любила твою мать! Ради нее я была готова сделать что угодно.

— Даже переспать с ее мужем? — Сэм отошел к окну. — Зачем ты сказала мне, будто знала про то, что у моей матери был другой мужчина?

— Но это правда! — Вилма потупила взгляд. — То есть я думала, что так оно и было. Наверное, убедила в этом себя. Это выглядело логично.

— У Джека есть здесь запасной служебный револьвер. Где он? Там должны быть еще патроны. Они мне тоже понадобятся.

Вилма встала и тяжелой походкой направилась в другую комнату. Вскоре она вернулась с кобурой и коробкой патронов.

— Мы едем в Лестеровский институт. Кобуру оставь себе. — Он взял из ее рук револьвер, зарядил его, сунул в карман, а в другой отправил патроны. Стараясь не смотреть на Вилму, он взял Нэнси за руку и пошел к выходу. — Дай нам двадцать минут форы и звони Джеку. Расскажи ему обо всем.

— Сэм!

Он остановился, но не стал поворачиваться.

Вилма позвала его не для того, чтобы сказать: ради Бога, не суйся туда! Она знала: это все равно бесполезно.

— Прости меня. Помни: если бы я не поступила так, как поступила, тебя сейчас здесь не было бы.

— С этим не поспоришь. Ладно, будем считать это твоим родительским благословением.

Нэнси молчала. Когда они сели в машину, она положила ему руку на колено и уставилась в окно. Так они проехали несколько миль.

— Спасибо, — наконец сказал он.

Он благодарил ее за то, что она не стала приставать к нему с расспросами, не стала лезть с сочувствием.

— Донован. Когда все закончится, поедем к морю! Ты бывал на Карибах?

Сэм метнул на нее недоверчивый взгляд.

— Нет. Но, если хочешь, поедем.

Нэнси улыбнулась.

— Здорово. — Немного помолчав, она спросила: — Я так и не рассказала тебе о том, как встретилась с доктором Нельсоном. Все произошло на вечеринке накануне Дня благодарения. Не люблю ходить по гостям, но в тот раз пришлось. По слухам, доктор Нельсон собирался купить мои картины. У меня была мигрень, и, услышав об этом, он предложил мне выпить какую-то таблетку. «Вам мигом полегчает», — сказал он.

Сэм взглянул на нее.