Сэм взглянул на нее. Она смотрела в окно.

— Так все и началось. Когда он понял, что я у него в руках, таблетки больше не понадобились. Мне повезло, что я не пила ламиол, когда познакомилась с тобой и зачала ребенка. И во время беременности тоже. Лишь после родов, когда меня выписали из больницы, Айрин настояла, чтобы я начала принимать эти таблетки. Тогда у меня появились эти ужасные видения, и я начала вспоминать.

Несколько миль они проехали в полном молчании.

— По-видимому, он выбрал меня не случайно, — сказала Нэнси. — Ему нужно было жениться, чтобы оставить законного наследника. Но мне повезло: он скоропостижно скончался. Иначе он бы оплодотворил меня, как и остальных суррогатных матерей. — Нэнси вдруг остановилась. — Ты, наверное, подозревал, что я отравила его, чтобы завладеть наследством.

Фары высветили поворот на дорогу, которая вела к Лестеровскому институту. Нахмурившись, Сэм спросил:

— Тебе не приходило в голову, что смерть доктора Нельсона не случайность? Что, если его и впрямь кто-то отравил, а представил дело как инфаркт?

— Не исключено. Ведь теперь мы знаем, что доктор Коллинз был дружен с Харланом и, как знать, возможно, вынашивал планы стать во главе проекта.

— О Господи!

Сэма вдруг молнией пронзила мысль: его отец тоже умер от инфаркта!

Джип остановился у ворот клиники, его фары осветили массивные двери и кнопку звонка. Но звонить Сэм не собирался. Он достал связку ключей, которую Нэнси нашла в сумочке Аниты Оскальски, и, не выключая мотора, направился к замку.

С ним пришлось повозиться. Вокруг мягко падал снег. Сосновая роща защищала институт от резких порывов ветра. До него вообще не доносилось ни звука, лишь урчание двигателя и позвякивание ключей в его руке.

Наконец-то! Сэму удалось подобрать ключ, и ворота распахнулись. Нэнси въехала внутрь, и ворота так же бесшумно закрылись за ними.

Она уступила ему место. Он выключил фары и подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Пока ему было видно лишь сосны на дороге.

Еще вчера он заметил, где находится служебный вход. К нему вела обходная дорога. Он медленно поехал по ней. На служебной стоянке горел свет, и, следуя за ним, как за маяком, Сэм подъехал к самому краю неосвещенного пространства.

— Отсюда придется идти пешком. — Его переполняли чувства и страстное желание поделиться ими с Нэнси, сказать ей, как он ее любит. — Если со мной что-то случится, помни об одном…

— Что с нами может случиться? — рассмеявшись, перебила его Нэнси. Она ткнулась ему в лицо и поцеловала в губы. В поцелуе не было страсти. Так целуются двое при прощании.

Раздался легкий щелчок: это Нэнси открыла дверцу и выбралась из машины.

Один из ключей на связке Аниты подошел к двери от служебного входа. Сэм было испугался: вот сейчас раздастся сирена и изо всех щелей посыплются дюжие охранники.

Но нет, ничего подобного не произошло! Стояла полная тишина. Дверь с легким скрипом захлопнулась.

— Шшш!

Они остановились и прислушались. Убедившись, что все спокойно, Сэм повернулся к Нэнси. Она молча указала на коридор, освещенный лишь дежурными лампами. Он вел в ту часть клиники, которая ничем не напоминала пятизвездочный отель с бассейном и гимнастическим залом. Пациенты сюда никогда не заходили.

Сэм осторожно потрогал пистолет, который ему дала Вилма. Он надеялся, что самодовольство доктора Харлана Нельсона не знало пределов. Записывать, кого он оплодотворил с помощью своей авторской методики, было рискованно, и все же Сэм не сомневался: доктор вел записи. Как иначе он смог бы прославиться перед потомством?

Но их ребенок родился уже через несколько месяцев после смерти Нельсона.