— Год крещения Руси?

— Если верить хроникам — девятьсот восемьдесят восьмой.

— А, например, дата смерти Павла Первого?

— 24 марта 1801 года. Сорок шесть лет.

— Господи, Валентин Георгиевич, какого рожна вам ещё нужно от парня? — Историчка покачала головой. Ну видно же, что золотая голова.

— Эх! — Директор покачал головой. — давайте его хоть в «Б» класс. Сами знаете кто у нас в «А».

— Хотите я позвоню Петру Александровичу? — Спокойно предложила завуч. — Он сейчас конечно первый секретарь МГК, но начинал-то простым рабочим. Не думаю, что у него будут возражения. Мальчик явно хорошо социализирован. — И обращаясь к Никите спросила. — Ты же не станешь таскать девочек за косички?

— А зачем это? — Никита опешил. — Это же больно, наверное, да и неприятно наверняка.

— Ну, некоторых это не останавливает. — Сухо произнесла преподаватель истории. — Парочку таких любителей даже перевели в другую школу, через ИДН. Скандал громыхнул до небес. Тем более что папа одного из мальчиков работал в Мосгорторге. Но не торговому генералу тягаться с генералом партийным. — женщина вздохнула, и окинув взглядом одежду Никиты, добавила: — Но с одеждой нужно что-то сделать.

— Это в планах. — парень кивнул. — Не самый тривиальный способ решения, но полагаю у меня всё получится.

Нетривиальность способа заключалась в том, что Никита, получив зарплату вместе с премией, зашёл к директору магазина.

Номерной гастроном имел среди жителей название «Красный магазин», за идеальный порядок, и заслуженного директора, пережившего уже столько заведующих городскими и районными торгами, что не боялся совершенно ничего. И когда в самые напряжённые летние месяцы появился непьющий и ответственный работник, директор недрогнувшей рукой устроил его на полную ставку, выписав премию в размере ещё двух окладов, так как парень работал за троих.

Олег Геннадьевич Кульчинский, увидев на пороге мальчишку, принятого недавно грузчиком, и честно отработавшего полный месяц, приветливо качнул головой.

— Садись. С чем прибыл?

— Совет нужен, Олег Геннадьевич. — Никита присел на край стула. — Я в школу пойду в сентябре. А с одеждой у меня полный швах. Нужно что-то приличное, и недорогое. Но в кооперативных магазинах только дорогое, а в государственных лишь неприличное. Может что-то посоветуете?

— Ты хороший парень, Никита. — Директор без улыбки кивнул. — Без звука оставался на ночную разгрузку, подменял сторожа, и ни разу не попросил ни премии, ни надбавки. Июнь — июль самые тяжелые месяцы, у нас с грузчиками, потому что никто не хочет работать летом. А ты, пахал за двоих, а то и за троих. Так что ты помог нам, а мы поможем тебе.

Директор пододвинул к себе телефон, и достав из бокового кармана пиджака толстую записную книжку, полистал её, и найдя нужного человека, набрал номер.

— Шурочка, здравствуй моё солнышко… Да, конечно буду. Ты же знаешь, что мы с твоим папой пережили. Так что я в первых рядах. Но слушай. Я тебе что звоню. Есть у меня мальчишка один. Ну вот выручил он меня эти летом, очень — очень сильно. А у него ну вид словно у бомжа с вокзала. А мальчику в сентябре в школу. Да, ещё. Там такая история, в общем нет у него ни мамы, ни папы. Только сестричка, а она студентка. Ну какие там деньги у студентов ты знаешь. Я ему конечно подкину ещё, но ты уж малыша не тряси, ладно? Всё, маленькая. На юбилее обязательно буду. — Олег Геннадьевич положил трубку, и вытащив из письменного прибора свою визитку, написал на обороте адрес и имя.

— Это дочь моего старого друга, Александра Колесова. Я уверен, что она решит все твои затруднения.