-- Нет, это лишне, -- отмахнулся хозяин "Искры разума". -- При важном историческом событии не должны присутствовать посторонние, иначе оно рискует обесцениться, да и легенды вокруг сложатся скучные.

   -- А мы значит не посторонние? -- уточнила я.

   -- Что вы, как можно! Вы главные действующие лица, -- с едва уловимой иронией возразил Трода, и никто не стал уточнять, всерьёз это сказано, или он опять издевается.

   Тут разговор прервался. Раздался стук, и через несколько мгновений в комнату заглянул уже знакомый нам начальник службы безопасности.

   -- Трода, вы просили сообщить, когда будут результаты, -- с порога сообщил он.

   -- А-а, отлично! -- возбуждённо протянул тот, потёр ладони и рывком поднялся с места. -- Двинулось дело. Отлично. Верда, пойдём, надо перекинуться парой слов. Кстати, там твоего секретаря нашли, как ты просил, успокой его, а то он моим людям не верит.

   И они ушли, оставив меня на растерзание Мириширу с Триндой: мужчины застали только конец разговора, а все предыдущие соображения деятельного свела пришлось пересказывать. Потом мы потратили некоторое время на спор о справедливости высказанных утверждений, причём явно сердитый на Алеса доктор выступал оппонентом и язвил, я защищала версию, а Мух исполнял роль судьи и стороннего наблюдателя, периодически отпуская ехидные замечания в тот или иной адрес.

   Спор в итоге закончился ничем, но мы по крайней мере развлеклись и весело провели почти час. А потом к нам присоединился недавний знакомый -- Крида. Выглядел он несколько взъерошенным и усталым, но, кажется, довольным.

   -- Ох и заставили вы меня понервничать! -- с укором проворчал он, окинув нашу компанию пристальным взглядом. -- Решил -- всё, отбегался Верда со своими гениальными идеями, ан-нет, обошлось.

   -- Извини, -- едва не хором ответили мы. Я ко всему прочему почувствовала болезненный укол совести за то, что ни разу не вспомнила про этого человека с момента нашего заточения в логове "Искры разума". Понятно, что он нам не друг, и вообще едва знакомый, но всё равно -- нехорошо. Он вот о нас волновался. Хорошо хоть Верда оказался более памятливым -- по жизни ли, или благодаря очень небольшому количеству собственных воспоминаний, в данном случае неважно.

   Слово при общем молчаливом согласии взяла я. Быстро ввела Криду в курс дела, пересказав последние события, и провела совсем уж краткий экскурс в теорию заговора, сформулированную Тродой. А подробности свела, похоже, и не интересовали.

   Закончив пересказ, я немного помолчала, позволяя собеседнику переварить информацию, а потом всё же задала вопрос, подспудно беспокоивший меня уже несколько дней:

   -- Слушай, неужели у Верды совсем нет друзей?

   -- Почему? -- секретарь удивлённо вскинул брови. -- Есть. Вернее, были.

   -- Но почему ты не предложил обратиться к ним? Почему политический противник?

   -- Я предлагал, но... -- протянул он, запнулся, явно собираясь с мыслями, и продолжил: -- Знаешь, я вполне понимаю его мотивы. На первый взгляд они все друзья, но там, -- он указал взглядом на потолок, -- ни в чём нельзя быть уверенным до конца. Поэтому он решал все важные дела сам и подробностями некоторых из них ни с кем не делился. В конце концов, чтобы до конца быть уверенным в человеке, надо его испытать в каких-то серьёзных условиях, а такая возможность Верде не предоставлялась. Даже сейчас, когда он вдруг крупно вляпался, нельзя с уверенностью сказать, кто из друзей действительно хотел и пытался ему помочь, а кто -- изображал бурную деятельность и сочувствие. И, главное, он сам не способен оценить их действия в это время, потому что уже ничего не понимал и не воспринимал.

   -- М-да, не позавидуешь.