– Вы знаете, как вас зовут? – снова спросила фельдшер, на этот раз медленнее и громче, как будто я могла не понять. Ее пальцы сдавили мое запястье в поисках пульса.

– Гарриет Ходдер.

Суматоха уже привлекла внимание небольшой кучки зевак, стоявших на вершине спуска к пляжу. Они показывали пальцами, кивали и делали свои выводы о драме, разворачивающейся на берегу. Должно быть, мы явились отличным дополнением к их скучным вечерам.

– Мне нужно поговорить с Алисой, – произнесла я.

– И вы это сделаете через минуту, но сначала мы должны убедиться, что с вами всё в порядке. – Парамедик засуетилась вокруг меня. – Вы знаете, какой сегодня день, Гарриет?

– Сегодня пятница. Я не видела свою дочь тринадцать дней.

– Я понимаю, Гарриет, – сказала она мне. – И вы вскоре увидитесь. – Она выпустила мое запястье и осторожно опустила мою руку вдоль бока. Песок подо мной был сырым. – Откройте рот, пожалуйста, – попросила она. Я нехотя подчинилась, позволяя ей заглянуть туда, а затем измерить мою температуру. Но в конце концов я оттолкнула ее в сторону и взмолилась о том, чтобы мне позволили встретиться с дочерью.

Фельдшер посмотрела на полицейскую, стоящую рядом, молча обсуждая с ней это, что показалось мне вечностью.

– Хорошо, – ответила она наконец, хотя и выглядела неуверенной.

Затем обе женщины взяли меня под руки и помогли добраться до «Скорой помощи». Мои ноги тряслись, поскольку на них приходилась большая часть моего веса. Я ослабела от недостатка еды и питья, от холода моря и энергии, потраченной на то, чтобы держаться на плаву.

Алиса вскрикнула, когда увидела, как я подхожу, и соскочила с сиденья.

– Милая моя! – Мой голос сорвался, когда я отстранила руки женщин и, прохромав последние несколько метров до Алисы, обняла ее и всхлипнула, уткнувшись ей в волосы. Облегчение от возможности дотронуться до нее снова поглотило меня. Все другие мысли угасли, и в тот момент я не думала о том, что произошло с моим мужем или что ожидает нас в будущем. Мне достаточно было просто вернуться к дочери.

Когда я наконец подняла глаза, то поймала взгляд Шарлотты. Она по-прежнему сидела в задней части машины «Скорой помощи», наклонившись вперед, тревожно натягивая край кардигана на колени. При виде ее у меня на глаза навернулись слезы. Я открыла рот, чтобы заговорить с ней; мне нужно было поблагодарить ее, но что я могла сказать в окружении людей? Шарлотта кивнула легким движением головы, но выражение ее лица казалось болезненным, когда она смотрела на меня.

Фельдшер заявила, что ей всё еще необходимо меня проверить, но я заверила, что я в порядке, и как только она обошла вокруг машину «Скорой помощи», я повернулась к Шарлотте.

– Спасибо, – сказала я одновременно с тем, как начала говорить она.

– Где Брайан? – спросила она. – Он… Что случилось?

Я посмотрела в море и покачала головой.

– Я… эмм, они всё еще ищут его. Я думаю, они… – Я прервалась и наклонилась к Алисе. – Ты в порядке, дорогая? – Я не могла представить, сколько всего она пережила.

Шарлотта встала и показала на сиденье:

– Давай-ка ее уложим, – предложила она. – Я думаю, она бы уснула, если бы не ждала тебя. – Шарлотта стянула с сиденья грубое шерстяное одеяло и, когда я подняла Алису и уложила – накрыла ее им.