Я рассказываю ему правду о лжи своей матери, о том, что мой муж считал его мертвым, и добавляю, что никогда не решилась бы противоречить Брайану, пока тот разговаривал с женщиной-полицейским после праздника. И когда детектив интересуется – видела ли я своего отца с тех пор, как он ушел, за последние тридцать четыре года, – я признаю, что он появился возле моей двери шесть месяцев назад.

Лоури приподнимает бровь и усаживается глубже на своем стуле, словно оставляя между нами побольше места для моего признания. Это не тот ответ, которого он ожидал.

– Теперь я по-настоящему не понимаю, почему вы не сказали о нем, – говорит он. Детектив либо возбужден, либо нервничает из-за неожиданного оборота, который принял его допрос – он, конечно же, не думал, что я так охотно признаюсь в новой встрече с отцом, – но у меня нет выбора. Алиса скажет им, что она его знает.

– Гарриет, – продолжает Лоури, придвигаясь ближе к микрофону. – Вы знали, что ваш отец забрал вашу дочь с праздника тринадцать дней назад?

Я закрываю глаза, низко склоняю голову и вздыхаю. Глубоко, медленно и тяжко.

И обдуманно.

– Гарриет?..

Отец заставил меня пообещать, что я буду отрицать свою причастность. Предавать его теперь гораздо более непростительно.

– Нет. Я ничего об этом не знала, – отвечаю я, и слова Шарлотты снова звенят в моей голове: как я смогу жить дальше, если не стану лгать?

Детектив Лоури скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула, продолжая сверлить меня взглядом.

За двадцать минут поездки от пляжа до полицейского участка я выстроила хрупкую историю, сложенную из кусочков правды, создав еще одну версию реальности, в которую мне самой теперь требовалось поверить. Возможно, придумывать истории я научилась еще в детстве, но именно благодаря Брайану приобрела способность легко поверить во что угодно.

Я шумно делаю еще глоток воды и напоминаю детективу, каким был мой муж и как я боялась его реакции.

– О, да. Ваш муж, – говорит Лоури с сарказмом. – И никто больше не знал о его жестокости.

Я не обращаю внимания на его тон.

– Мой отец был первым человеком, которому я доверилась.

Детектив смотрит на мое запястье. Я снова его потираю; широкое кольцо покрасневшей кожи опоясывает мою руку.

– Это было не физическое насилие. – Я прекращаю растирать и пробую вращать запястьем. – Хотя Брайан и схватил меня сегодня вечером. Но нет, то, что он делал на протяжении всего нашего брака, было намного хуже, – добавляю я.

– Так как же отреагировал ваш отец, когда вы рассказали ему?

Я говорю Лоури, что отец пытался убедить меня уйти от Брайана, но Брайан сделал это невозможным. А потом я рассказываю детективу историю, которую придумал мой отец, когда сообщил, что больше не может со мной встречаться. Тогда он сказал, что переехал во Францию и сожалеет, однако не может ничем помочь. И я уверяю детектива Лоури, что не видела его с тех пор до сегодняшнего вечера.

Лоури всё еще недоверчив, я же никак не упоминала об этом полиции две недели назад. Ведь, несомненно, я должна была заподозрить, что мой отец мог забрать Алису с праздника.

– Если бы я могла повернуть время вспять, я бы что-то сказала, – говорю я. – Конечно, теперь я хотела бы так сделать. Я не виделась с дочерью две недели. – Слезы катятся по моему лицу при мысли об Алисе и о том, как отчаянно я желаю снова быть с ней. Я промокаю их рукавом своей футболки, склонив голову к плечу. Я бы всё изменила, если бы знала, что могу спасти этим отца.