Шарлотта прислоняется головой к спинке дивана. Она часто бывала близка к тому, чтобы поведать Одри всю правду, но всегда останавливала себя. Ей интересно, как бы отреагировала Од, если бы узнала, что Гарриет ее подставила и что Шарлотта лжесвидетельствовала, чтобы спасти свою подругу.

Может, разговор с Одри как-то поможет разогнать ту черную тучу, поскольку в последнее время она подбирается так близко, что Шарлотта ожидает – однажды она проснется и обнаружит, что туча задушила ее совсем. Нелегко притворяться, что жизнь вернулась в нормальное русло.

Однако для Одри не существует серых оттенков. Она, несомненно, скажет ей пойти в полицию и рассказать им правду. Гарриет арестуют и предадут суду, Алису отберут у нее, и что тогда скажут те же самые люди? Какой подругой тогда окажется Шарлотта?

Нет. Она приняла свое решение год назад, и ей нужно научиться жить с этим.

– Я подумываю съездить увидеться с Гарриет, – говорит Шарлотта.

– Хорошая мысль. Я никогда не понимала, почему ты перестала с ней общаться, особенно – когда она так сильно хотела тебя видеть.

– Ну, она переехала…

– Ох, не втирай мне это снова, – фыркает Од. – Ты отстранилась от нее до того, как она вернулась в Кент. Ты даже не видела ее нового ребенка. Ты за этим сейчас собралась ехать?

– И за этим в том числе, – отвечает Шарлотта. Она не добавляет, что основная цель – снять камень с души. Спросить Гарриет кое о чем, беспокоящем ее с того вечера на пляже. – Если я отправлюсь на следующей неделе, ты сможешь взять детей? – спрашивает она.

* * *

Волна жара врывается в кухню Гарриет, когда она открывает дверцу духовки. Гарриет наклоняется и тыкает шарлотку ножом. Та выглядит готовой, однако Гарриет колеблется, засунув голову практически внутрь духовки, пока решает – вытаскивать или дать ей еще постоять пять минут. В конце концов она закрывает дверцу и смотрит на часы, потягивая спину и потирая живот. Ей кажется, что ее внутренности завязываются в узел. Чувство, которое приходит и уходит, но сегодня оно сильнее, что неудивительно – ведь Шарлотта должна приехать через час.

Гарриет поднимает детский монитор и прижимает к уху. Она слышит негромкое агуканье – согревающий сердце звук. Когда она ставит монитор на подоконник, то внимательным взглядом окидывает сад, где Алиса бродит вдоль маленькой клумбы с лейкой. Агент по сдаче недвижимости сказал ей, что сад имеет хороший размер для подобных квартир на первом этаже в этом районе, а особенно удобно – что рядом школа. После остальных пятнадцати предложенных вариантов Гарриет поняла, что нашла золото, и потребовала, чтобы агент показал ее первой. Как только она увидела квартиру, то сказала, что берет ее.

Вернуться в Кент оказалось легким решением. Они не могли оставаться там, где были, – в доме, переполненном воспоминаниями, где Брайан по-прежнему мерещился в каждом углу. Каждое утро, когда Гарриет просыпалась, первым делом ей представлялся муж, лежащий в кровати рядом. И только ее последнее воспоминание о нем там, в море, – могло смыть эти мысли, и в равной степени это не было приятным способом начать день.

В Дорсете для Гарриет ничего не осталось. Никаких мест, куда она могла пойти с Алисой и где ничто не напоминало бы о ее утрате. Однажды она остановилась посреди кафе Национального трастового дома и почувствовала, что мир вокруг испаряется. Вспыхнувшее воспоминание о разговоре с отцом в том же самом помещении ослепило ее. Когда Алиса потянула ее за рукав, Гарриет обернулась и осознала, что плачет. Какая-то пара уставилась на нее из-за углового столика.

В тот момент она поняла, что им необходим новый старт – шанс создать новые воспоминания вместо того, чтобы каждый день бередить незажившие раны.