Гарриет прижимает ладонь к оконному стеклу, прикрывая вид на розы. Она чувствует, как рана на ее сердце болит и ноет, пока не заставляет себя переключиться. Ей нужно подумать о том, как пройдет день. Шарлотта вскоре появится здесь. Гарриет внутренне трепещет и позволяет себе войти в небольшой раж, когда вытаскивает тряпку и начинает протирать поверхности.

Шарлотта пластиковой ложкой выжимает чайный пакетик о внутреннюю сторону картонного стакана. За окном поезда проносятся поля. Вагон был пустым, пока на последней остановке не ввалилась горстка пассажиров. Сейчас их как минимум дюжина, включая парочку, сидящую в дальнем конце вагона и продолжающую привлекать ее внимание.

Девочке на вид едва ли больше семнадцати. Она сидит возле окна, хмуро уставившись в него. Ее парень, по меньшей мере на десять лет старше, пинает потрепанный фиолетовый чемодан своей беспокойной ногой. Каждый раз, когда его нога стукает по нему, девушка вздрагивает. У парня неряшливая борода, темные брови и стальные серые глаза, шарящие по вагону, словно он ожидает или ищет неприятностей.

Шарлотта чувствует, как пластиковая ложка щелкает под пальцами, и опускает глаза, удивляясь, что она сломала ее пополам. Она заставляет себя отвернуться от пары и думать о том, что сказать Гарриет. Есть много вещей, которые она пыталась игнорировать – но которые не прекращали мучить ее.

Сперва Шарлотта вздохнула с облегчением, когда Гарриет переехала обратно в Кент. Ей больше не придется оглядываться через плечо всякий раз, когда идет в парк. Хотя она и так не ходила туда особенно. Но затем, по прошествии недель, облегчение превратилось в гнев, который поселился у нее внутри и начал нарастать. Шарлотта была зла на Гарриет. Исполнена ярости.

Газеты называли «трагической» историю Гарриет и отмечали ее храбрость. Шарлотта проглатывала прочитанную ложь, застревавшую у нее в горле, и всё это время ее ярость росла и росла. Хуже всего было то, что она не могла дать ей выхода. Вместо этого ей приходилось сидеть сложа руки и смиряться с тем, что она сыграла свою роль в превращении Гарриет в жертву.

Иногда по утрам Шарлотта отдергивала шторы, желая распахнуть окна и закричать. Пускай мир знает, что именно она должна вызывать их жалость и восхищение. Не Гарриет. Где были статьи о Шарлотте? Что случилось с людьми, которые нападали на нее в прессе? Никто из них не отказался от своих оскорблений. Казалось, никого не интересовало, что стало с подругой Гарриет. Но тогда, возможно, она должна быть благодарна, что люди перестали говорить о ней? И что эта ужасная история Джоша Гейтса о Джеке никогда не была опубликована.

И всё же молчание – душит. Такое ощущение, что оно буквально топит ее. После переезда Гарриет Шарлотта начала представлять жизнь, которой теперь живет ее старая подруга: на что похож ее дом, подстригла ли Гарриет волосы, есть ли у нее круг друзей, которые приняли то, что с ней случилось? Она интересовалась этим так сильно потому, что действительно возненавидела Гарриет за то, что та убежала и создала для себя новую жизнь, в то время как Шарлотта всё глубже и глубже погружалась в свое отчаяние.

Она не может забыть тот факт, что солгала полиции, но есть и еще кое-что. И если то, что сказала ей Алиса, – правда, Шарлотте нужно знать, что же она покрывает.

Шарлотта пьет чай и сверяет часы, когда поезд подъезжает к очередной станции. Ее остановка следующая, и они прибудут через двенадцать минут. Поезд снова отходит, и она пишет Одри сообщение, чтобы та проверила детей, замечая, как парень в конце вагона повышает голос. Он называет свою девушку тупой сукой и стукает кулаком по столу перед ними, и теперь та плачет, ее плечи подрагивают, а слезы текут по лицу черными полосками от размазавшейся туши.