– Это я нарисовала школьную крольчиху, – говорит Алиса. – Я правда сама рисовала!

Гарриет суетится вокруг них, наполняя чайник и выкладывая пирог на блюдо, которое ставит на маленький круглый стол, стоящий вплотную в углу комнаты. Стопка муслиновых салфеток аккуратно сложена с его краю, а детские бутылочки выстроились в ряд за раковиной. Шарлотте интересно взглянуть на малыша, пока Алиса продолжает болтать с ней.

– Я хожу в большую школу, – гордо улыбается Алиса. – Я хожу каждое утро пять раз в неделю! – Она поднимает вверх пять пальцев.

– Это очень хороший счет. Тебе нравится в твоей большой школе?

Алиса с энтузиазмом кивает.

– Крольчиху зовут Ватный Хвост, и мы можем гладить ее во время перерыва, а вчера была моя очередь кормить ее, но вы знаете, что не должны давать им слишком много морковок?

– Я ничего такого не знала.

– Это потому, что в них содержится сахар, и от этого у кролика могут сделаться плохие зубы. Моя учительница сказала это на собрании.

– Ах ты, маленькая отличница! – Шарлотта улыбается ей.

– Она такая, – говорит Гарриет, подходя к дочери и кладя руку на ее голову. – Она ничего не забывает, – добавляет Гарриет, но в такой манере, которая не предполагает, что это непременно хорошо. – Алиса, почему бы тебе не взять кусок пирога и не посмотреть телевизор? – Как только она передает Алисе тарелку, девочка покидает комнату.

– Она выглядит очень счастливой, – Шарлотта смотрит ей вслед.

Гарриет кивает.

– Надеюсь, что так. Однако не всегда можно знать наверняка, не так ли? Пожалуйста, бери пирог. – Гарриет протягивает ей тарелку. Шарлотта берет кусочек и садится на один из стульев, куда показывает хозяйка.

– Джордж спит, – говорит Гарриет, нахмурившись и беспокойно глядя на часы. – Он уже два часа как угомонился. Наверное, скоро проснется. – Шарлотта помнит их прошлые дни, как будто они были вчера, но сейчас не может сказать – хочет ли отчаянно Гарриет, чтобы Джордж проснулся, или, напротив, отчаянно хочет, чтобы не просыпался.

– Я была рада твоему звонку, – продолжает Гарриет. – Однако теперь, когда ты здесь, у меня такое чувство, что это не дружеский визит. – Она пытается засмеяться, но смешок выходит каким-то нервным.

– Возможно, что и нет, – признает Шарлотта. – Я в постоянной борьбе сама с собой.

Гарриет кивает.

– Из-за того, что ты сказала полиции?

– Отчасти и из-за этого.

– Ты думаешь, что поступила неправильно? – Взгляд Гарриет скользит в сторону, пока она кромсает кусок пирога маленькой вилкой, рассыпая мелкие крошки, разлетающиеся по тарелке.

Шарлотта вздыхает:

– Я никогда не думала, что способна на то, что сделала. Это заставляет меня чувствовать вину. И бояться. Я боюсь, что однажды всё это настигнет меня.

– Теперь этого не может случиться, – заверяет Гарриет.

– Нет? Может, и нет, но это не спасает меня от таких мыслей. Я даже больше не знаю, кто я такая.

– Что ты имеешь в виду? Ты всё тот же человек.

– Нет. Уже нет, – категорически отвечает Шарлотта. – Я совсем не тот человек, что раньше. Я теперь совершаю поступки, которые совсем не в моем характере, – признается она. Том не поверит, если она расскажет, как чуть не вмешалась в ссору той пары. – Я так далека от того человека, которым стала, – и это пугает меня, потому что мне нравилась прежняя я.