Вдобавок у меня есть влиятельные враги. А полицейские обычно не самые принципиальные ребята. Им что скажет начальство, то они и сделают. А начальство скажет то, за что ему заплатят.

Хорошо, что на «глоке» глушитель. Для самообороны от хулиганов люди его не ставят.

Дальше — звонок Снежане. Даже поставил на видеосвязь, вдруг перепугается. Хотя моя окровавленная морда может напугать ещё больше.

— Слушай меня внимательно и не перебивай, — сказал я. — У меня всё нормально, жив и здоров. Тот, кто пытался меня убить, мёртв.

Глаза Снежаны, и без того огромные, в ужасе расширились.

— Откуда у тебя кровь на лице⁈

— Это не моя.

— Не обманываешь⁈

— Смотри сама, — пожал плечами я и направил камеру на безголовое тело.

Снежана охнула.

— Извини. Значит, дело теперь обстоит так — сейчас приедет полиция, я поеду с ними, давать показания по поводу стрельбы. Ты сидишь дома и мне не звонишь. Я сам наберу, когда смогу. Ясно?

— Да, — чуть слышно ответила Снежана. Из её серых, минуту назад таких счастливых глаз показались слезы.

— Не плачь, самое страшное позади. Всё, пока, идет полиция, — сказал я и отключился.

Полиция действительно уже поднималась по лестнице. Не быстро, осторожно, справедливо полагая, что там, где прозвучало два выстрела, может раздаться и третий, причём направленный в них.

— Добрый вечер, — громко сказал я. — Хотя он добрый так себе, на троечку. Стрельба была здесь. Это я звонил. Я — частный детектив Волков, на меня было совершено покушение, пришлось палить в ответ. Мой револьвер лежит на полу, если хотите, ещё и подниму руки.

Одетые в каски и бронежилеты два полицейских немного успокоились и быстро поднялись на мою площадку. Пальцы, правда, со спусковых крючков автоматов убрали не сразу.

— Лицензия на оружие есть, документы есть. Живу в этом доме. Кто этот тип — не знаю. Он стрелял в меня, я — в ответ.

Соврал, конечно, но пока что я говорю неофициально. Потом можно будет и отказаться. Но так полицейским будет спокойнее. Не хочу, чтоб на меня надевали наручники, а в такой ситуации это вполне возможно.

— Давай документы, — сказал один, прапорщик лет сорока пяти, и я медленно вытащил из кармана портмоне.

Он посмотрел паспорт, водительское удостоверение, лицензию на оружие и вернул их мне.

— Жесть, — сказал он, осматривая окровавленный коридор. — Первый раз такое вижу.

— На меня недавно нападал гомункул, и я на всякий случай обзавёлся «пятисотым» кольтом.

— Это «пятисотый»? — обомлел его молоденький напарник, глядя на лежащий револьвер. Его глазенки разгорелись, как у школьника, впервые увидевшего обнаженную женщину. — Можно потрогать?

— Конечно, — ответил я.

Парнишка поднял револьвер, начал крутить его в руках, а потом прицелился им в стену.

— Тяжёлый… — с восхищением взвесил он его в руке.

— Оружие должно быть тяжёлым! — не выдержал прапорщик. — Дай и мне.

Какие же вы бараны, подумал я. Теперь на нем ваши отпечатки пальцев, не мои. Ну да мне так даже проще.

Прапорщик тоже подержал револьвер и даже взвёл его курок.

Я хотел сказать, чтоб они были поосторожнее, но не стал. Пусть бабахнут ещё раз. Надеюсь, рикошетом никого не заденет.

— В руку, наверное, отдаёт очень? — спросил прапорщик.

— Не то слово. У меня есть ещё «357-й», он ни о чём по сравнению с этим.

Полицейские одновременно издали стон. Обоим вусмерть захотелось испытать на себе отдачу.

На лестнице послышались шаги.

— Вы там? — крикнул кто-то, и я понял, что приехала оперативно-следственная группа.