Вы всегда были, по большому счёту, лишь любовниками, и не больше. Свободные отношения? С моей стороны — точно… И вопрос, сможете ли это изменить, даже если ты вернёшься в адвокаты или просто сменишь работу. Рождён ли я для спокойной жизни? Есть люди, которые не могут жить, как все… Как бы я ни был одним из них.

Ладно, надо спать.

Вика сделала мне крепчайший кофе и положила на стол шоколадные конфеты. Знает, что сахар я не употребляю, а конфеты — моя слабость. Мы сидели у неё в офисе. Она — за своим столом, я — на диване.

— Как хорошо мне сейчас, — сказал я. — Бетонная глыба с плеч свалилась.

Минуту назад я закончил подробно рассказывать всё, что происходило в гараже и вокруг него, опустив некоторые детали взаимоотношений с Юлей.

Хотя, боюсь, Вика всё прекрасно поняла, хотя и промолчала.

— Адвокаты тебя затаскают и на следствие, и в суд. Допросы, очные ставки, и прочее, и прочее. Будут отрабатывать свой хлеб по полной.

— Знаю! Я сам, если что, не так давно был адвокатом!

— Но не таким! — уточнила Вика.

— Да, сволочью и мошенником — никогда!

— Молодец! Поэтому предлагаю тебе одному всё-таки никуда не ходить. Только в присутствии защитника. Одна голова — хорошо, но две всё-таки лучше.

— И что это за защитник? Как он выглядит? Я с ним знаком? — ко мне нежданно-негаданно нагрянуло весёлое настроение.

— Немного да. Защитнику двадцать пять лет, рост сто семьдесят шесть сантиметров, волосы тёмные, вес не помню, весы он зафутболил далеко под диван, и доставать их ему лень, хотя каждый день обещает себе это сделать.

— А он что — женщина⁈ — ахнул я.

— Есть немного, — кивнула Вика.

— А грудь у неё какая?

— Ты у меня сейчас доиграешься! — пригрозила Вика.

— Я смелый! — ответил я. — Женщин почти не боюсь!

Мне бы помолчать, но остановиться я не мог.

— Посмотри, я закрыла дверь на ключ или нет, — попросила девушка.

— Зачем?

— Вдруг кто-то сейчас войдёт.

— А что страшного?

— Был задан вопрос о моей груди, и я должна на него ответить. Мне бы не хотелось раздеваться, когда в дверь может войти кто угодно.

— Всё-всё-всё, молчу, — замахал руками я. — Ты же знаешь, иногда я большой ребёнок.

— Иногда? — с сомнением улыбнулась Вика.

— Ну хорошо… часто!

— Ладно, прощён.

Затем она с изучающим взглядом опустила голову.

— Третий размер. Меня устраивает.

— Меня тоже, — пошутил я.

Потом стал серьёзным.

— Настанет у нас когда-нибудь жизнь без беготни и риска?

— Откуда мне знать, — пожала плечами Вика. — Может, да, может, нет. Но дело Левшина мы должны довести до ума. Он меня вчера об этом очень просил. Мол, о деньгах вы с Павлом не беспокойтесь, только отрубите гидре голову, а не одни щупальца.

— Где та голова, неизвестно. Ключ к ней — лаборатория, но Митя из дома не выходит. Дома он, что ли, гомункулов лепит.

— А почему нет? Может, у него все соседи — гомункулы. Представь, идёшь ты мимо по улице, а на тебя со всех окон эти рожи выглядывают.

— Отличная сцена для фильма ужасов, — согласился я.

— Завтра у нас выходной, — сказала Вика, посмотрев на календарь. — Буду отдыхать.

Тут у меня зазвонил телефон. Магистр оккультных наук Альберт Нечаев собственной персоной.

Глава 12

— Добрый день! — энергично поприветствовал меня Альберт.

— Добрый! — ответил я.