— Как вы отнесётесь к моему предложению продолжить сегодня наши опыты? Если вам, конечно, это интересно.

— Очень любопытно, вне всяких сомнений, — ответил я. — Давайте продолжим!

— Тогда вечером, ориентировочно часов в шесть? — спросил Нечаев. — Но до этого мы созвонимся, может, подкорректируем немного время в ту или иную сторону.

— С удовольствием!

На том мы и договорились.

Вика, слышавшая разговор, спросила:

— Тот самый мистик?

— Да. Хочет продолжить эксперименты.

— Не боишься? Они могут оказаться рискованными…

Я махнул рукой.

— Не угадаешь, где что может случиться… Там хоть интересно. И очень хочется узнать, что я вижу на самом деле.

Вика только пожала плечами, как бы говоря: «Сам решай».

Я что-то хотел сказать, даже пошутить, но не успел, потому что внезапно превратился в телефониста.

Мне позвонили чуть ли не все, кто мог.

Первым — Ваня, в очередной раз сообщив, что лаборант, будь он неладен, по-прежнему сидит дома и по телефону не разговаривает. Затем — наблюдатели за ним же, подтвердив сведения, полученные из телефонных переговоров, и дополнив информацию тем, что для них большая радость, когда Митя выползает хотя бы до гастронома в соседнем доме, потому что иначе со скуки помереть можно.

Затем мне набрали с неизвестного номера. Я обрадовался, подумав, что это телефонный мошенник, но увы — позвонил следователь, к которому попало дело Смирнова. Из позитивного в его звонке было лишь подтверждение того, что уголовное дело в отношении Смирнова возбуждено, а он сам арестован. А в остальном приятного мало: спасать его шкуру прибежали два адвоката, причём не из дешёвых, и они из меня, как из главного свидетеля, готовы вытрясти всю душу.

Ну, пусть попробуют. Интересно, они будут это делать, просто отрабатывая свои деньги, как это часто происходит, или они близки к секте Смирнова? Посмотрим, других вариантов нет. Но без Вики я ни на одно следственное действие не поеду. Юриспруденция — сродни работе сапёра: одно неловкое движение (слово), и всё.

Неправильно поставленная запятая отделяет свободу от тюрьмы.

А следующий звонок был уже насчёт работы. Как это часто бывает в моей работе — взвинченный голос, умоляющие интонации, «спасите — помогите», «когда вы будете в офисе?», «приеду через пять минут». Пришлось вздохнуть и ехать к себе.

Я поцеловал Вику в щёчку (одновременно с этим заглянув к ей в декольте и произнеся: «да, действительно третий», после чего она меня ущипнула) и прыгнул в машину.

— У тебя есть деньги, — сказал я своему отражению в салонном зеркале. — Какого чёрта ты берёшься за лишнюю работу? Лучше бы отдохнул лишних полдня. Решил спасти всё человечество?

…Клиента по имени Алексей одолевала паранойя.

Я, конечно, немного преувеличил, но всё-таки немного. Ему казалось, что за ним следят, а его квартира нашпигована подслушивающими жучками и подсматривающими видеокамерами.

Алексею было около сорока лет, жена (они жили сейчас на другом адресе), неплохой бизнес… То есть всё хорошо, кроме слежки.

Мужчина (крупный, хотя и рыхловатый) дрожал, как осиновый лист.

— За мной следят… я ничего не выдумываю… это действительно так! Я проверял! Мне было страшно, но я ходил пустыми дворами — и они шли за мной! Я забегал в подъезды — но через полминуты туда кто-то входил!

— Наружка так не работает, — осторожно говорил я ему. — Меньше всего она хочет, чтоб её распознали.

— Понимаю, — согласился Алексей. — Но это какая-то сумасшедшая наружка. Дикая! Безумная! Они сумасшедшие, а когда тебя преследуют безумцы, это очень страшно!

И, доверительным шёпотом:

— Я вообще боюсь сумасшедших!

— А уколов? — как бы невзначай спросил я, понимая, что шприцам с успокоительной жидкостью и его филейной части в скором времени придётся столкнуться.