— Сейчас! — потянулся я. — Ты, продолжай, пожалуйста.

Снежана сбросила с меня одеяло и продолжила массаж ниже спины — перешла на мою филейную часть, на бедра и голени.

— А если я перевернусь, ты же не прекратишь, да? — дурачась, поинтересовался я, медленно засовывая ладонь девушке под халат. Этого халатика я у нее ещё не видел, хотя фасон его был всё тем же — прозрачная ткань, под которой призывно виднелась грудь и белые кружевные стринги.

— Надо идти есть, — засмеялась Снежана, шлёпнув меня по руке.

Грустно вздохнув, я встал, оделся-умылся, и пришёл на кухню. Там, за большим кухонным столом, меня ожидали несложные, но очень аппетитно пахнущие блюда. Яичница с кусочками колбасы, кофе, шоколадные булочки.

— Хорошо-то как, — потянулся я, усаживаясь на стул рядом с девушкой. — Спасибо, моя любимая еда.

— Не за что, — улыбнулась она, положив ноги на мои коленки. — Не мешают?

— Нет, ну что ты. Голые женские ножки не помешают ни при каких обстоятельствах. Даже более того…

Я заметил, что завтрак Снежаны состоит из одного маленького бутербродика.

— А ты почему ничего не ешь? — спросил я.

— Слежу за талией. Наблюдаю за калориями.

— Знаешь, как надо терять калории? — лекторским голосом произнёс я.

— Понятия не имею! — наивно воскликнула Снежана, пересаживаясь ко мне на колени. — Научи, пожалуйста!

— Ну хорошо, — важно произнес я, сдвигаю тарелки на в сторону. — Сейчас расскажу и даже покажу на опыте. Первым делом вам нужно аккуратно лечь на обеденный стол, стараясь ничего не разбить.

— Извините, профессор, а как правильно? Спиной или животом? Мне нравится и так, и так! Свои преимущества у каждого из методов!

— Для начала, думаю, спиной, а дальше будет видно. Когда теряешь калории, можно импровизировать.

Я поднял девушку и не спеша положил на стол.

— Как интересно, — захлопала ресницами она. — Но что же будет дальше⁈

— Не торопитесь, — глубокомысленно произнёс я, — для качественной глубокой потери калорий необходимо избавиться от лишних элементов одежды.

И я засунул пальцы под резинку ее стрингов.

— Не очень понятно, какое это имеет отношение к потери веса, но доверюсь вашему опыту, — согласилась Снежана, приподнимая спину, чтобы помочь раздеть себя. — Но что теперь?

— Теперь вам не возбраняется положить ноги мне на плечи и получать удовольствие.

— … Гениально, — застонав, произнесла Снежана через несколько минут. — Мне кажется, я сегодня могла сделать себе два бутерброда.

— Если перевернёшься на живот, то даже три, — пообещал я, тяжело дыша.

Через полтора часа я уехал в офис. Валяться в постели и ничего не делать приятно, но надо ещё и работать. Я понял, что немного соскучился по одиночеству. Для мозгов лучше него нет ничего.

Не успел я сесть за ноутбук, как мне позвонили наблюдающие за Митей. Утром он приехал чуть ли не первым же поездом и сразу пошёл на работу. Ничего необычного увидено не было, вёл себя, как всегда. Я попросил продолжать смотреть за ним, хотя не очень понятно, какую пользу это оно могло принести.

Интересно, ради чего он так задерживался. Вернулся бы вчера вечером, не просыпаясь спозаранку на поезд. Очевидно, какая-то причина всё-таки была!

«Молодец», — прокомментировал я свой ход мыслей. Если что-то произошло — этому была причина, потому что без причины ничего не происходит. Осталось узнать самую малость — эту самую причину.

Похоже, он очень серьёзно относится к тому, что происходит за городом.

Следующий вопрос — стоит ли идти к в лабораторию к Валентину Палычу и спрашивать у него, зачем гомункулам отрезают головы и что это за ползающая дрянь в аквариуме.