Захватив одну из выполненных в цвете оперативных карт домой, я расстелил ее на кухонном столе и в деталях объяснил Мег, используя для этого мелкие монетки и кубики сахара, где будут стоять машины.

— Завтра в десять утра, дорогая, ты выедешь на нашей машине, — сказал я ей. — У нас там будет несколько автомобилей без маркировки, люди в них будут выглядеть как отдыхающие, отправившиеся на воскресный пикник. Тебе нет нужды знать, кто они. Когда ты достигнешь цели, узнаешь примерное место, где находится Дуайт, отправляйся назад. Двигайся по дороге № 882 вплоть до места вот этого пикника около моста. Я там буду ждать в машине, чтобы передать сообщение людям в автомобилях без маркировки.

— А что они станут делать?

— Со своими пикниками они будут находиться в таких местах, что никто не сможет покинуть названный тобой район, не будучи ими замечен — если захочет уехать на машине. С наступлением темноты мы сможем придвинуться ближе, а оставшееся расстояние покроем на рассвете.

— Крупную игру затеяли, не так ли? Захватывающая охота. Ружья и слезоточивый газ, и даже самолет, чтобы съемку вести.

— Это вовсе не игра.

— К чему вам все это так раздувать?

— Это отлаженная полицейская операция, дорогая. Делается все, чтобы никто не пострадал.

— Даже Дуайт?

— Да, дорогая.

Воскресным утром я проснулся с первыми тусклыми лучами рассвета, не понимая, что именно меня разбудило. С удивлением обнаружил, что Мег уже встала. Надев халат, пошел посмотреть, где она. В кухне горел свет. На столе меня ждала записка. Еще не прочитав ее, я выбежал на улицу и увидел, что нашей машины там нет. Поспешив назад, я стал читать записку.

«Дорогой мой Фенн, я не могла уснуть, поскольку сознавала, что обещанное мной не является праведным. Боюсь, его придется убить, если все будет развиваться, как задумано. Даже если он там совсем один и ничего не знает о других людях, которые, по вашему мнению, находятся вместе с ним, от одного того, что кто-то выслеживает его в предрассветной темноте, он может наполниться безумной, безрассудной яростью. И когда в этом участвует столько людей, у меня нет никакой уверенности, что у кого-то из них не сдадут нервы и он не выстрелит слишком поспешно. Значительную часть своей жизни я отдала заботам о нем, и вне зависимости от того, кем он стал, я бы не хотела жить с сознанием, что он погиб из-за того, что я выяснила, где он находится, и сообщила об этом тем, кто считает его каким-то чудовищем. Я не слишком-то храбра, но хочу найти его, отправиться к нему, и если выяснится, что с ним все в порядке, я, возможно, смогу уговорить его вернуться вместе со мной, чтобы избежать малейшей возможности, что задуманный план может оказаться скомканным. Не могу забыть выражения глаз Кэти, когда она сказала мне, что хочет видеть его мертвым. Быть может, он никогда не имел достаточных возможностей добиться того, чего желал, или старался добиться, однако мне хотелось бы задать ему вопрос о Кэти. Не думаю, что он причинит мне зло, и если там есть еще другие люди, те, из тюрьмы, не думаю, что он позволит им причинить мне зло. Поговорив с ним, я постараюсь сразу же возвратиться назад, хотя понимаю, что существует вероятность того, что они не дадут мне уйти. Если они не будут меня отпускать, я не скажу им или еще кому-нибудь о том, что планируется, но как только узнаю, где он обитает, поставлю об этом в известность одного старика, его зовут Джейми Линкольн, он живет на Чикенхок-роуд. Если еще жив, то должен быть там, если же нет — оставлю для тебя сообщение. Сожалею, если то, как я это делаю, ломает все ваши планы, если это восстановит против тебя других людей. Но порой следует поступать по-своему. Я стану вести себя осторожно, и ты будь осторожен. Люблю тебя. Мег».

Я ринулся к телефону.