Марта непроизвольно бросила взгляд на восток и, ойкнув, вскочила с места. Корриатида, огромная и разбухшая, переливающаяся всеми цветами радуги, уже вставала из-за горизонта. В палатке снова загудел голос Казимира, но Марта, пересилив любопытство, оставила неприглядное занятие подслушивания и бегом бросилась к «дилижансу». До подъёма нужно было успеть приготовить завтрак, проверить энергозаряд обоих «мюнхгаузенов» и провести их ежедневный биотехосмотр.

С завтраком Марта справилась быстро. Она выкатила из «дилижанса» видавшую виды походную кухню и ввела в неё программу комплексного завтрака — на составление оригинальной программы просто не было времени, да и качество нестандартных блюд, изготовляемых походной кухней, всегда оставляло желать лучшего.

Зато с «мюнхгаузенами» пришлось повозиться. Биотехосмотр представлял собой в общем-то несложную процедуру, но у первого «мюнхгаузена» внезапно закапризничал блок терморегулировки обшивки и никак не хотел выходить на режим. Только после получаса работы Марте удалось отрегулировать настройку и свести расхождение с контрольными показаниями тестера практически до минимума.

Закончив биотехосмотр, Марта выбралась из чрева «мюнхгаузена» и с удовольствием потянулась, разминая затёкшую спину.

«Кажется, успела», — удовлетворённо подумала она, глядя на солнце.

По лагерю прокатился сигнал подъёма, и сразу вслед за ним, неожиданно, так что Марта даже присела от акустического удара, загрохотала запись первого концерта Косташена.

«Ну, Кралек, — приходя в себя, усмехнулась Марта, — погоди у меня со своими шуточками!»

— Подъё-ом! — закричала она и, разбежавшись, со всего маху прыгнула на палатку, метя на то место, где имел обыкновение спать Кралек. В палатке кто-то сдавленно охнул, она прижала ещё раз и отпрыгнула.

— Кому там делать нечего? — сиплым спросонья голосом загудел Кралек.

— Подъём! — снова весело закричала Марта и расхохоталась.

Полог палатки зашевелился, и из неё, скрючившись, держась руками за ребра, выбрался Кралек. Заспанный, с перекошенным лицом, в одних плавках. Он снова охнул и, присев, упёрся ладонями в снег.

— Так и ребра поломать можно, — недовольно пробурчал он.

— Это через амортизационные переборки? — ехидно усмехнулась Марта. Бедненький мой, какой же ты хиленький!

Кралек поднял голову и посмотрел на неё из-под спутанных, свисающих на лицо длинных волос.

— Ладно, — сказал он. — Посчитались за концерт. Один-один.

И тут же, сгребя растопыренными пальцами снег, неожиданно быстро метнул в её сторону снежок. Марта ловко увернулась и, смеясь, отбежала за палатку.

— Месть, между прочим, — ехидно заметила она из-за укрытия, — есть порок человеческий. А месть мужчины женщине — порок вдвойне!

В первый момент Кралек хотел догнать её и окунуть головой в сугроб, дабы воплотить в жизнь двойной человеческий порок, но пристыженное мужское рыцарство удержало его.

— Пусть будет два-один, — великодушно махнул он рукой и, сделав с разбегу несколько сальто, умчался в снежную пустыню, совершая свой ежеутренний трёхкилометровый пробег.

Из палаток стали выбираться члены экспедиционного отряда, и лагерь ожил, наполнившись утренним гамом.