Грант вручила Прабиру камеру, и он снимал все ее действия: в процессе вскрытия ей пришлось пять раз проследовать вдоль стебля, обогнувшего ствол, прежде чем весь муравейник оказался полностью обнажен. В нем оказались камеры, заполненные похожими на пену белыми муравьиными яйцами и раздутая до размеров человеческого пальца королева.

— Ну, и какая от этого польза орхидее? — спросил Прабир.

— Возможно, остатки пищи и выделения — этого может быть вполне достаточно. А может муравьи выделяют какое-то специфическое вещество, чрезвычайно полезное для цветка.

Грант явно воодушевилась, но затем задумчиво добавила:

— Кто-то проведет всю жизнь, выясняя это.

— А почему не вы?

Она пожала плечами.

— Это не для меня — выпрашивать гранты у благотворительных организаций на что-нибудь красивое и бесполезное.

Это прозвучало настолько пораженчески, что Прабиру захотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть.

— Возможно, через несколько лет ваше мнение изменится, — сказал он. — Когда над вами не будет довлеть финансовый вопрос…

Грант скривилась.

— Только не надо меня опекать — я это ненавижу. Не удивительно, что сестра сбежала от тебя.

Прабир присел на корточки рядом с орхидеей.

— Сначала мимикрия, теперь симбиоз. Эти ваши восстанавливающие гены ферменты и через пятьдесят миллионов лет попадают прямо в яблочко.

— И не надо злорадствовать: тебе это не идет. Я легко признаю, что здесь происходит что-то, чего я не понимаю.

— Я все еще считаю, что ваша основная идея может оказаться верной. Требуются тысячи лет, чтобы развились новые, функциональные гены. И, чтобы они появились в одночасье, нужно как-то обмануть организм — «Вдруг, откуда не возьмись…». Как еще такое можно объяснить?

Грант, казалось, уже готова была согласиться с ним, но затем пожала плечами.

— У меня нет ответа, но я начинаю подозревать, что упустила что-то фундаментальное. Птицы с идеальным камуфляжем, на которых не охотятся хищники. Колючие растения, которыми никто даже не пытается питаться. Попадания и в «молоко» и в яблочко. Но даже попадания в «молоко» как-то уж слишком точны.

Она присела рядом с Прабиром. Муравьи методично сновали туда-сюда вокруг разреза, покрывая его похожим на папье-маше веществом, и происходило это в тысячи раз быстрее, чем растение само смогло бы вырастить новые ткани.

— Тебе бы не хотелось, — сказала она, — иметь возможность расспросить их обо всем? Когда они объединились и занялись этим? Почему в какой-то момент прекратили? Когда снова начали? Что именно мы не понимаем?

Поздним утром на второй день они добрались до мангровых зарослей. Они находились как минимум на километр вглубь острова, но там нашлась узкая долина, протянувшаяся из самого сердца джунглей до берега. Она образовалась, похоже, из русла реки, в которой было слишком мало стоков, чтобы спасти ее от затопления морской водой во время приливов. Когда наступит отлив, деревья обнажатся, лишь внизу прикрывшись слоем соленой жижи, но до этого было еще несколько часов, а пока путь вперед был затоплен.

Грант глянула в густое переплетение кустов и воздушных корней.

— Тут всего пару сотен метров. Мы сможем перебраться без особых проблем.

— А затем подгадать время так, что обратно перейти во время отлива?

— Ага.

Такой вариант показался Прабиру привлекательным: раз уж им в любом случае предстоит сделать это, то лучше сделать это, пока у него еще есть силы.

Он дважды проверил, чтобы все тубы с образцами были плотно запечатаны; часы и планшет и так были водонепроницаемыми.