– Не нравится мне это.
– Ерунда, – возразил Вукович. – Психи голову морочат, вот и все.
– Да. Только морочат как-то одинаково. Часто такое бывает?
Вукович вздохнул.
– Ты совсем заработался. Выпей кофейку. Или соку. Этот малый – псих, и точка.
– Если бы, – буркнул Трэкслер, все еще глядя в пространство. Малый явно не промах, орешек крепкий, будто его где-то выковали и закалили – среди уличной шантрапы таких не встретишь. Такой взгляд бывает у парней, которые прошли Вьетнам, но этот для него слишком молод – ему от силы девятнадцать. Ну двадцать. Не в четырехлетнем же возрасте он там воевал? Что-то здесь не стыкуется, и его собственный радар это улавливал.
– Псих, – подытожил Вукович, протягивая шефу сигарету.
Трэкслер посмотрел ему прямо в глаза.
– Подумай об этом хотя бы секунду. Проиграй в голове эту партию и подумай, – сказал Трэкслер.
– Какую еще партию?
Трэкслер закурил.
– А если он не псих?
ОТДЕЛ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ УБИЙСТВ, 2:33 НОЧИ
Сара благополучно плавала на волнах полузабытья. Ее то уносило в теплое море надежды, то отбрасывало назад, в страх – даже усталость не могла разлучить ее с суровым берегом реальности.
Столько смертей вокруг! Джинджер и Мэтт. Все ни в чем не повинные люди, которые еще утром ходили и дышали, теперь расстались с жизнью… Неужели все это из-за нее?
Почему вместо нее убили двух женщин, носящих одну с ней фамилию? Почему какой-то безумец преследует ее по всему городу, а другой, попавший в тюрьму, пытается ее защитить? Но один вопрос мучил особенно сильно: почему выбор пал на нее? На Сару Коннор? Почему не на Мертил Корнуэйт? Или Джона Смита?
Какую странную историю рассказал этот Риз! Компьютеры начинают Третью Мировую войну. Человечеству угрожает опасность. Люди поднимают восстание, бегая между колоссальных машин. И к победе, победе любой ценой, их ведет ее сын.
Она содрогнулась, но потом ее душа наполнилась гордостью. Ее ребенок. Ребенок, которого она вырастит, возглавит битву за спасение человечества. Нет. Это даже смешно себе представить. Несколько часов назад она думала о том, что тоже смертна, что, если она умрет, ничего в этом мире не изменится. И вдруг какой-то безумец заявляет ей, что именно от ее жизни и смерти зависит жизнь и смерть всего человечества. Это уж чересчур… Но с какой стати безумец решил поставить в центр своей диковинной истории именно ее?
Перед ее глазами возникли обрывочные образы ребенка – кругленький, розовый комочек воркует у нее в руках. Кареглазый, на почти голой макушке вьются каштановые волосики. Ее охватило какое-то странное чувство, смутное томление, из глаз полились горячие слезы, но теперь она оплакивала не только убитых друзей. В ней всколыхнулось какое-то новое чувство, объяснить которое она пока не могла.
Наверное, лучше об этом не думать. Ни о Ризе с его немыслимыми видениями. Но о Джинджер и Мэтте. Ни о том, что же это такое – быть матерью.
Перед полным погружением в сон она взмолилась – дай Бог, чтобы Риз был сумасшедшим.
Но к этой ее молитве Господь не прислушался.
Силберман постучал по плексигласовой перегородке рядом с пуленепробиваемой стеклянной будкой, в которой сидел дежурный сержант ночной смены. Сержант Эдди Ротман взглянул на психолога и нажал на небольшую красную кнопку под столом. |
