— Лицо у тебя совсем не праздничное. Что-то случилось? — внимательно взглянула на него Ирина.

— Случилось, Ира. От меня Полина ушла, — горько ответил он.

Ирина потрясенно переспросила:

— Как ушла? Почему?

— Сказала, больше не может меня терпеть, — с еще большей горечью сказал Борис.

Ирина пытливо смотрела на него:

— Куда она ушла? К Виктору?

— Пока нет, но ты же понимаешь, что этим все и кончится, — уныло сказал Борис.

— И ты это допустишь? — не поверила она.

— Никогда. Но сейчас я не хочу об этом думать. Хочу напиться, — угрюмо заявил он.

Яков, в общем-то обрадованный таким поворотом событий, быстренько принес рюмки, нож и принялся за колбасу.

— Я сейчас бутербродики сооружу. Наливай, Боря, — приступил он к священнодействию. Самойлов открыл водку. Только Ирина не принимала участия в этой суете.

— Так по какому поводу пьем? — потирая руки, уточнил Яков.

— Если честно, Боря, я всегда знала, что Полина рано или поздно тебя бросит. И вот она наконец решилась… — неожиданно заявила Ирина.

— Ничего себе… После стольких лет… Поля что, с ума сошла? — удивился Яков.

Самойлов молчал.

— Просто она наконец решилась быть честной, — объяснила Ирина.

Тут Самойлов взорвался:

— Ах так, значит, она молодец? Правильно сделала, бросила мужа и сыновей! Ты что, ее одобряешь? Да ты тогда сама такая же!

— Полегче на поворотах, — строго сказал Яков.

— Успокойся, Боря. Давай выпьем, — примирительно сказала Ирина и, взяв из рук Самойлова водку, налила всем в рюмки.

— Я вовсе не одобряю Полину. Просто у вас это давно назревало… и рано или поздно… должно было случиться, — мягко пояснила она.

— Но почему? — беспомощно спросил Самойлов. — Я делал все, чтобы она была счастлива!

— Смирись, Боря. Ты старался. Но она всю жизнь любила Виктора. И ты это знал.

Самойлов закрыл лицо руками. Яков сделал бутерброд и протянул его Борису:

— Давай уже выпьем, Боря, — сочувственно вздохнул он и подал рюмки Ирине и Самойлову.

Через час бутылка водки была уже пустая.

— Маловато ты взял, Боря. Может, еще сбегать? — спрашивал Яков заплетающимся языком.

— Остынь, Яша. Тебе достаточно, — предупредила Ирина.

— Повезло тебе, Яшка. Твоя жена о тебе заботится. А моя ни разу так не сказала. По фигу ей: пьяный я, трезвый… — сетовал Борис.

Яков потянулся к Ирине, пытаясь обнять:

— Да, женушка у меня… чистый бриллиант! Самойлов пьяно прыснул.

— Правда-правда. Не веришь? — обидчиво повернулся к нему Яков. Ирина толкнула Якова в бок, делая круглые глаза. Яков, спохватившись, кивнул.

Но Самойлов ничего не заметил, он думал о своем.

— Эх, Ирка, надо было мне на тебе жениться, — сказал он. — Дурак я был. Хотя нет. Это все бабы — дуры. Да, Яков?

Яков охотно кивнул:

— Да. Кроме моей Ирочки.

— Ладно. Ирочку вычеркиваем. Но все остальные — подлые и вероломные, — невнятно буркнул Борис.

— Конечно. А мужчины — честные и преданные, — усмехнулась Ирина. — Может, кофе сварить? Что-то, ребята, вас совсем развезло.

— Ты права, Ира. Есть и мужики —»— совершенные гады.