— И ты можешь его так называть? Этого подонка? Ведь он бросил тебя! — напомнила мать. "

Но Катя не хотела уже поддерживать подобного тона. Она заговорила о другом.

— Мама! Скажи честно! Когда ты выходила за папу замуж, ты знала, что он любил Полину?

Таисия собралась с силами и честно ответила:

— Да.

— А зачем же ты тогда так поступила? — наивно спросила Катя.

— Катя… Я не понимаю!

— Зачем ты вышла за него замуж, если знала, что он любит другую?!

Таисия все поняла. Разговор с отцом не прошел бесследно.

— Как быстро он перетащил тебя на свою сторону! Просто немыслимо! Какой подлец!

— Почему подлец, мама? Он поступил честно, а вот ты… — начала было Катя.

Но Таисия ее перебила:

— Ты ничего не знаешь!

Надо было срочно возвращать дочь, излагать ей свою версию событий. Таисия понимала, что может просто остаться без дочери.

— Я знаю достаточно, чтобы принять чью-то сторону, — сообщила Катя.

— Я его любила! И если бы мы не поженились, тебя вообще бы на свете не было! — напомнила Таисия.

— И что же изменилось после того, как я появилась на свет? Я не понимаю, на что ты надеялась!

— Я надеялась, что все изменится. И у нас двадцать лет была нормальная семья!

— Это ты так считала! — настаивала на своем дочь.

— Нет. Все было нормально. Мы двадцать лет жили как люди…

— Ради меня? — тихо спросила Катя.

— Да. А что в этом плохого? Дети должны цементировать брак. Взрослые должны жить вместе ради детей. Это закон природы.

— Дурацкий закон! Если он мешает любить… если из-за детей человек должен отказаться от своего счастья! Как папа… — Катя уже прониклась жалостью к отцу.

— Да почему ты думаешь о его чувствах?! Ведь я твоя мать! Ты должна поддерживать меня!

— Нет, мама. Ты не настроишь меня против отца! Вы оба совершили ошибку. Но, к сожалению, вы оба — мои родители!

Кате еще предстояло узнать, что у каждого своя правда, и трудно порой определить правого и виноватого во всех сложностях семейной жизни. Но сегодня она была на стороне Буравина, на стороне первой и никогда не проходящей любви.

Самойлов приехал в офис и с порога спросил у секретарши:

— Здравствуй, Люда. Буравин здесь?

— Нет. Был, но уже уехал, — доложила Людочка.

— Куда?

— Ну-у… — замялась Людочка. — Возможно, вам лучше знать, Борис Алексеевич…

Самойлов уже понимал, что снова начинается борьба за любимую женщину, борьба, которая так и не прекращалась на протяжении долгих двадцати лет. Он бросил все дела и помчался к Полине на работу.

Полина сидела со своими любимыми черепками древних ваз и что-то клеила. Самойлов влетел к ней в комнату, огляделся и взволнованно спросил:

— Ты… одна?

— Да… — удивилась Полина.

Но Самойлов уже заметил на столе пепельницу и оставленный в ней окурок.

— Так, говоришь, ты одна? А это что такое? — Он показал на пепельницу.

— Окурок.

— Я вижу. Я хочу знать, чей это окурок. — В голосе у Самойлова начинали прорезаться прокурорские нотки.

— Мой, — твердо сказала Полина.

— Ты что, снова закурила?

— Да.

— И где же твои сигареты? — с подозрением спросил муж.

— Они закончились.