— Так что мой тебе совет, Витя: вернись домой. Таисия уже извелась вся. А как страдает от твоих фокусов Катя, я тебе вообще передать не могу. Больно смотреть, — и Борис с дружеским участием положил Буравину руку на плечо. — Вернись. Погулял, пошумел — и хватит. Всем так будет лучше. Семья, Витя, — это святое.

Буравин поднял глаза и посмотрел на Самойлова в упор:

— Я знаю, почему ты так печешься о моей семье. Потому что боишься, что рухнет твоя.

Самойлов резко убрал руку с его плеча:

— Вот ты и выдал себя, Виктор! Признайся, ты хочешь увести у меня жену. Свою семью разрушил, теперь тебе моя покоя не дает?! Имей в виду, я тебе этого не позволю!

— Интересно, как? Неужели ты думаешь, что сможешь нам помешать, если мы с Полиной решим быть вместе? Не сможешь! — в запале выкрикнул Виктор.

Борис с угрозой придвинулся к нему:

— Только попробуй! Если я узнаю, что ты… Что вы с Полиной…

Буравин спокойно выдержал его взгляд:

— Успокойся, Боря. Честно скажу, я был бы счастлив, если бы Полина выбрала меня… Но она хочет сохранить семью. И я уважаю ее решение. Так что тебе нечего опасаться.

— Я не опасаюсь. Я просто предупредил тебя, что все знаю. Вы у меня оба на виду, и если что… — предупредил Борис, но уже спокойнее.

— По себе всех судишь, Боря? Ты Полину подозреваешь, потому что у самого рыльце в пушку? Что ж, я тебя прекрасно понимаю. Лучший способ защиты — нападение.

Самойлов был сбит с толку, он растерянно смотрел на Буравина.

— Не понял. Это ты на что намекаешь?

— На твои отношения с нашей секретаршей. Самойлов резко повернулся и посмотрел Буравину в глаза. Тот с вызовом встретил его взгляд:

— Удивлен? Да, я прекрасно понимаю, что у тебя что-то с Людмилой.

Самойлов не выдержал взгляда Буравина и смутился:

— Как тебе в голову могло прийти? Я и Люда… Ничего между нами нет, тебе показалось.

— Не отпирайся. И не бойся, я не побегу закладывать тебя Полине. Не хочу, чтобы она переживала.

— Зачем тогда эти дурацкие расспросы?

— Просто мне неприятно: мне ты читаешь нотации, а сам бегаешь от стареющей жены к молоденькой секретарше, — объяснил Буравин.

Да уж, у каждого свой скелет в шкафу. Чего только ни происходит в сложной мужской жизни. И как часто все происходящее понимается окружающими превратно, то ли потому, что каждый думает о тебе хуже, чем ты заслуживаешь, то ли по какой другой причине. Куда денешься от вечного любовного треугольника и таких же вечных историй с секретаршами!

Крадучись, он прошел на крыльцо дома и стал ковыряться в замке отмычкой, оглядываясь, чтобы убедиться, что его никто не видит. Наконец дверь поддалась, и Лева вошел в дом. Он начал с кухни: лихорадочно шарил по кухонным шкафчикам, вынимал пакеты, заглядывая в каждый. Быстро выдвигал ящики, быстро просматривал их содержимое.

Потом сел на корточки, вынул банки с крупами и начал их перетряхивать, высыпая на пол крупу. Но бриллиантов нигде не было. Постепенно лицо Левы становилось напряженным и злым.

— Ну и где же мы их прячем? Куда мы их заныкали? — злобно шептал он.

А в это время Сан Саныч снял с себя больничную одежду и переоделся в свою родную. Надевая пиджак, он с надеждой пошарил по карманам, прощупывая швы. Зинаида с укоризной наблюдала за ним:

— Ну что ты там все ищешь, горе мое? Я же сказала: все барахло твое повыкидывала, а то не карманы, а помойка настоящая!

— У меня там все нужное было, Зин… — обеспокоенно твердил он.

— Что нужное? Уже все уши прожужжал! Ну что за барахольщик?! Все.