– Не стану желать тебе «доброго дня». Потому что он может оказаться последним для нас обоих. Слушаю тебя, – с ужасным акцентом, но все же по-русски произнес Абу Джи Зарак.

– Ты хорошо соображаешь и не боишься смерти, – присматриваясь к главарю талибов, произнес Батяня.

Старец и мужчина в самом расцвете лет присматривались. Лицом к лицу они сошлись впервые, хотя и были наслышаны друг о друге.

– Ты тоже не боишься смерти, – почти не коверкая русские слова, проговорил Абу Джи Зарак, – именно поэтому я остановил казнь – они ее боятся. А я уважаю только смелых.

– Я тоже не стану желать тебе «доброго дня». Кто знает, кому из нас первому предстоит оказаться перед всевышним?

Предводитель талибов понимающе кивнул: мол, у нас одинаковые шансы, но поторговаться стоит.

– Там, на скале, мои люди. Они с огромным удовольствием смешали бы тебя и твоих подручных с землей…

Батяня не успел договорить. Абу Джи Зарак пожал плечами и спокойно произнес:

– Сильный не говорит, а делает. Вот он я – сам пришел.

Майор Лавров постарался взять себя в руки.

– У тебя есть заложники. – Злость во взгляде Батяни пригасла. – Это твой козырь.

– Самый главный козырь, – усмехнулся седобородый старик.

– Ты же понимаешь, что я не дам тебе уйти с ними.

– Попробуй, – пожал плечами полевой командир талибов.

– На своих людей, оставшихся в пещерном городе, можешь не рассчитывать, они мертвы.

Абу Джи Зарак ничего не ответил, лишь уголки губ дернулись в подобии улыбки. Было ясно, что и это он предвидел, а возможно, и сознательно спровоцировал. Майор Лавров с трудом сдерживал эмоции. Он старался видеть в полевом командире не убийцу и бандита, а просто человека, с которым нужно договориться.

– У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Бандит удивленно глянул на Батяню:

– Если хочешь предложить мне отпустить заложников, а за это пообещаешь не открывать огонь, то ты пришел зря. Заложники – мой щит и гарантия.

– Я предлагаю обмен: ты отпускаешь дипломата, директора музея и женщину с ребенком. Вместо них твоим заложником стану я.

Удивление во взгляде Абу Джи Зарака сменилось заинтересованностью. Как всякий бандит, он был чрезвычайно подозрителен. Пытался понять, в чем подвох.

– Какой тебе в этом смысл?

– Боюсь, тебе мне это объяснить не удастся, а потому прикинь свою выгоду. Сентиментальность для моих ребят – пустой звук. Спецназовец – профессиональный убийца. Их не остановил бы риск потерять заложников. Долго прикрываться ими ты не сможешь. Не удивлюсь, если через несколько дней нам дадут приказ на твое уничтожение. А вот моей жизнью мои люди будут дорожить при любых условиях. Тут и приказы не помогут.

Абу Джи Зарак пристально посмотрел в глаза комбата.

– Предложение интересное, и я готов над ним подумать.

– Только недолго, – предупредил Лавров.