12.30–13.00 обед

13.15–14.00 прием лекарств

14.00–15.30 тихий час

15.30–16.00 полдник

16.00–17.30 прогулка в теплое время, просмотр телепередач

1730-18.00 прием соматических препаратов

18.00–19.00 ужин

19.00–19.45 прием лекарств

19.45–20.30 досуг

20.30–21.00 прием кефира

21.30–22.00 вечерний туалет, подготовка ко сну

Молодой юноша из Китая рассказывает, что приехал в Москву учиться в МГУ, поступил на философский факультет. А сюда попал в марте 2020 года после того, как разрисовал одно из помещений и нанес телесные повреждения охраннику. Суд признал его нуждающимся в принудительном лечении. Сейчас семья озадачена тем, как вернуть его в Китай.

Вообще иностранцев здесь немного, и в основном это граждане Украины и Белоруссии. Абсолютное большинство — это жители Москвы и области.

— Меня сюда определили после того, как я звонил и сообщал о ложных терактах в Люберцах, — рассказывает парень. — Я таким образом пытался к себе внимание привлечь. Меня долго пытались поймать, ничего у них не получалось.

Можно встретить в клинике и знакомые лица. Ставший известным на всю страну после нападения в 2017 году на ведущую «Эхо Москвы» Татьяну Фельгенгауэр Борис Г. (дело было в редакции радиостанции, куда безумец прорвался с ножом) особенно ни на что не жалуется. Но говорит, что не хватает радио и почему-то у него в отделении отобрали плеер, который он купил в больничным «ларьке». Говорит, что семь лет боролся со своей болезнью сам.

— Я ведь правда думал, что это настоящая телепатия (напомним, что он считал, что ведущая приходит к нему во сне и насилует — прим. автора). Только сейчас понял, что нет.

Меж тем пациенты начинают озвучивать нам свои проблемы.

«Хочется, чтобы разрешили в передачках сухофрукты, орехи и мед».

«Почему запрещены ватные палочки и влажные салфетки?».

«Я читаю духовную литературу, хочу выписывать интересное, а ручку дают на час только четыре раза в неделю. Я не успеваю за это время».

«Врачи разрешают днем мыться, а персонал неохотно выводит. Говорят: «Ты что, вспотел?».

«Мы мало двигаемся, нужно побольше».

Сопровождающие нас медики все записывают, что-то решают сразу. Большинство жалоб, как оказалось, надо было только озвучить — решить их ничего не стоило.

— Нас не бьют и не унижают, — уверяет пациент Николай.

Инцидент с жестоким обращением произошел не в этом отделении, а там, где больные с более тяжелой патологией.

— Но это было еще в феврале 2018 года, — говорит заведующая отделом, председатель Общественного совета больницы (не поверите, в ОС входит даже один из бывших пациентов!) Елена Попова. — Камеры видеонаблюдения есть практически везде. Они все зафиксировали. Когда руководство утром просмотрело кадры, было принято решение об увольнении. Мы доложили о ЧП в департамент. От себя могу сказать только одно: поведение медработников, которое мы увидели на видео, недопустимо.

* * *

Перед тем, как проверить отделения для более сложных пациентов, мы зашли в помещение, где хранятся исторические документы.

У меня в руках раритет — «Законы о безумных и сумасшедших. С приложением свода разъяснений по кассационным решениям». Эта книга, судя по всему, была одной из самых популярных здесь. До сих пор в клинике хранят отчеты о работе и лечении душевнобольных за весь период. Мне попался такой отчет за 1910 год. Примерно в то же время были разработаны главные инструкции для персонала и даже на случай возникновении ЧП (речь о побегах в первую очередь, которое случалось довольно часто).