— Организовал несколько раз игру «Что? Где? Когда?». Так вот, один все время выигрывал. И вдруг я его застал за тем, как он побежал звонить родителям (по легальной связи, это разрешено), чтобы у них спросить ответ на вопрос. Я был возмущен до глубины души! Хотел дискредитировать все его победы. У него фамилия такая благородная — Пушкин, а он. Или вот на другом конкурсе один описал в стихах все свое уголовное дело. Бред получится.

Первое время Белых со своими идеями наталкивался на непонимание среди осужденных. Но те вскоре привыкли к его кипучей деятельности, потянулись. Сейчас он самый популярный человек во всей колонии.

По выходным проводит турниры по настольным играм, составляет рейтинги лучших шахматистов и шашистов, научил арестантов игре «Имаджинариум». Еще заключенные, благодаря ему, делают макеты техники времен Великой Отечественной, пишут стихи и диктанты.

Поделки заключенных из хлеба

— Провел Тотальный диктант! Писали его 50 человек из 10 стран. Я сам готовился к его проведению несколько дней, тренировал голос, дикцию. Результаты так себе. Восемь человек, которые написали лучше других, получили поощрения. А так общий уровень грамотности невысокий. Только 9 процентов с высшим образованием. Тут сидят люди, которые делают ошибки даже в фамилии президента, которому регулярно пишут письма («ПутЕну»).

Сама библиотека на вид совсем деревенская. Читальный зал представляет из себя две соединенные парты, за которыми стоят три старых стула. Но вся эта убогая обстановка украшена с душой. В центре стоит доска, на которой каждое утро Белых пишет фразу на латинском с переводом. Приучает спецконтингент к прекрасному.

«Что скоро делается, скоро и гибнет» было написано на доске в день нашего визита.

И ассортимент книг более чем достойный, есть уникальные издания. Сын Солженицына Ермолай прислал книгу, которой ни у одной другой тюремной библиотеки точно нет, — «Крохотки».

— Прошу вас написать методические рекомендации по ведению библиотечного дела для всех тюремных библиотек, — обращается к нему член СПЧ Андрей Бабушкин. — Ваш опыт бесценен в этом смысле, и его надо распространять на всю страну.

Бабушкина поразили и конкурсы, и рост количества читающих (люди берут одновременно по нескольку книг, причем, даже те заключенные, кто на воле вообще не читал).

— Я идеалист, есть еще над чем работать в библиотеке, — скромничает Белых. — Но твердую «четверку» себе ставлю. Хочу создать общественную организацию «Тюремные библиотеки России». Вот у меня некоторые книги представлены во множестве экземпляров (скажем, «Спартака» целых 12), я бы мог их переслать в другие колонии. Помощников, жалко, у меня нет. Присылайте сюда Гайзера и Маркелова.

«Как ни говорите, а свобода все-таки лучшее достояние человека», — Салтыков-Щедрин.

Пока экс-губернатор суетится с книгами, подбирая стопку для очередного читателя, я отвлекаю его философскими вопросами, цитируя периодически Салтыкова-Щедрина.

— Никита Юрьевич, согласны с писателем, который утверждал, что в России воровство не победить? «Если я усну и проснусь через сто лет, и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют».

— Вы про меня? — поднимает глаза от книг Белых. — У меня желания не было украсть не потому, что я хороший и правильно воспитанный мальчик. Я для себя рассматривал работу губернатором Кировской области как некий этап в карьере. Если бы мне было 60 или 70, у меня ничего за душой не было, и я понимал, что это последняя работа.