Но до княжества трансильванского Ебата так и не доехал: заплутал в валашском лесу. Конь, измученный бешеной скачкой, пал. Пришлось прирезать, глядя во влажные умоляющие глаза. Почему-то коня было жальче, чем себя.

Ночь обступила со всех сторон, и остался Ебата один на один со своими страхами. Кое-как развел костер, достал остатки вяленого мяса и черствую горбушку хлеба. Тут-то оборотень и явился. Был он крупным, заросшим, обернутым в волчью шкуру. От шкуры пахло железом и подсохшей кровью.

— Вечер добрый, позволь у костра твоего погреться.

Позволил. Куда деваться? Протянул полоску мяса, стараясь не выдать охватившую дрожь. Незваный гость взял, поблагодарил, молча прожевал. Потом протянул флягу крепкого вина.

Ебата сделал глоток и посмотрел в небо. Вокруг набухшей луны кружились нетопыри и вороны.

— Полнолуние скоро, — пояснил оборотень. — Нечисть силу набирает. Ты завтра по лесу не ходи, мил человек, в городе схоронись. В полнолуние в лесу делать нечего.

— А ты?

— Я привычный. С малолетства места эти знаю, все тропки избеганы, исхожены и вытоптаны. Если чужак пойдет, то пропадет зазря. Нечисть чужаков не любит.

Этого мог бы и не говорить. Ебата сам понимал, в какой переплет угодил, теперь и не выберешься. Помешал угля в костре, подкинул хвороста, и тот занялся с новой силой.

— Откуда путь держись?

— Из Праги.

— Студент, значит.

— Бывший, — Ебате не нравился внезапный допрос, но молчать в ответ не решался — боясь, что оборотень сочтет его невежливым.

— Чему обучен?

— Чтению, письму, латыни. Знахарское дело немного знаю. Языки легко даются.

— А на службу пойдешь? — спросил оборотень, сверкнув темным маслянистым глазом. Длинная черная борода зашевелилась. Показалось ли, что под ней гадюка пряталась? Показалось.

«Все, что происходит, это игра воображения, — сказал он себе. — Не стоит обращать внимания. Скоро рассвет, и он исчезнет. Если буду вести себя правильно, никто меня не тронет».

Оборотень не шевелился, внимательно рассматривая Ебату:

— На службу пойдешь? — повторил он свой вопрос.

— Смотря к кому, — осторожно ответил Ебата, на всякий случай, отодвигаясь на безопасное расстояние. — К Дьяволу не пойду. Имей в виду, что у меня на шее серебряный крест, и живым я тебе не дамся.

Оборотень недоуменно сдвинул темные брови и вдруг расхохотался.

— Ты меня никак за жителя лесного принял? Думаешь, я гуля какой или упырь голодный?

— А разве нет? — Ебата отполз еще на несколько шагов. Однако покидать спасительный круг костра он не решился. — Добрый человек ни за какие коврижки не решится надеть волчью шкуру.

— Почему?

— Сам знаешь, кто их носит.

— И кто же? — оборотень явно забавлялся.

— Тот, кто хочет стать оборотнем, — шепотом ответил Ебата. — Об этом все говорят. Где ты ее взял?

— Какая разница — есть и есть. В ней тепло. Кто бы мог подумать, что ты, ученый человек, веришь в вампиров?

— Но ты же сам говорил про нечисть…

— Я в университетах не учился, — насмешливо ответил ночной собеседник.