— Странно.

С этим и я был согласен: мастер Креп — умнейший цверг, и что он так надо мной подшутил — вот совсем не верится. А потом, одновременно с Кузьмичём, до меня достучалось понимание:

— Трактаторы! — практически одновременно воскликнули мы.

Попробовал я использовать их как опоры — прекрасно вышло, никаких неприятных последствий. И даже пулями я стал попадать, куда надо, ну… примерно, но всё-таки. Да и не только как опоры неплохо, трактаторы успешно придерживали дробовик, при нужде.

А вот второе “боевое” применение вышло во время моего “ляпа”. Я немного не подумал, переборщил с зарядом. Дробовичок выдержал, но меня, несмотря на трактаторы, чуть не уронило, а на стальной плите в конце тира появились отчётливые повреждения.

— Отрок бестолковый! — рявкнул Кузьмич, мигом став восьми футов ростом, и огромной рукой примерился отвесить мне подзатыльник.

Чему я, если по совести, не мог найти возражений. Если бы я Кузьмича нанял, как наставника-инструктора, то рукоприкладство неприемлемо и лишило бы его дохода! Но обучал он меня как мастер, и в таком случае был в рукоприкладстве (ну, если по делу) вполне в своём праве. Правда, здоровенная лапища меня напугала, и… замерла в полуфуте от моей головы, столкнувшись с рефлекторно вскинутыми и скрещенными трактаторами.

— От оно как! — удивился Кузьмич. — А если так?

С этими словами он стал наносить мне удары, точнее не мне — трактаторам, которые очень удачно эти удары парировали. До поры: разошедшийся боцман нанёс мне несколько ударов, довольно болезненных, хотя и явно ГОРАЗДО менее сильных, чем он мог нанести. Так и обнаружилась довольно удачная возможность использовать эти инструменты в возможном бою.

А на шестой день мастер Креп поднял меня ещё до рассвета, да и с вечера предупреждал:

— Поднимайся, Фиктор. Через час пересекаем Грань, — бросил цверг, убедившись, что я проснулся.

И тут начинались именно мои труды, для чего мастер Креп и брал механика, по большому счёту. Сам он в момент прохода грани был именно Мастером Грани и возможности отвлечься не имел. А проход через грань — возмущение мистическое, и, как следствие, механическое. На последствиях мистического воздействия. И, со слов мастера, машинерия Котельной постоянно ломается, пусть и по мелочи, но иначе не бывает. Как ни старайся всё привести в порядок и сделать понадёжнее — в момент прохода грани надо постоянно быть начеку и устранять возможные поломки и сбои.

Так, в сущности, и оказалось. Вагус Сумбонт начал мелко трястись, а через четверть минуты — тряска стала отнюдь не мелкой! Вокруг металлических деталей котельной стали появляться этакие “мётлы” коронных разрядов различных цветов. Гоблины организованно собрались в кучку, организовано опустили уши. И, как я понимаю, стали привычно подвывать и причитать о своей горькой судьбе, ни на окрики, ни на пинки не реагируя. Что делал мастер — я толком не видел. Метался, как паук (потому что помогал себе сохранить равновесие трактаторами, да и фиксировался ими), стучал по слетевшим шестерням и приводам, подхватывал соскочившие гибкие трубы и цеплял их на законные места. Казалось — занимался этим вечность, но тут меня от беготни отвлёк голос мастера.

— Остановись, механик, — насмешливо произнёс матер Креп, вытирая испарину со лба. — Всё уже, механизмы работают нормально, поломок не будет. Добрая работа.

— Уже всё? — удивлённо уставился я на мастера, подозреваю — очумелыми глазами.

— Давно всё, — захрюкал мастер. — Ты по Котельный третий круг нарезаешь, поломки ищешь.