— Кхм, не было… Гы-гы, ну ты даёшь парень: в клятве-контракте, — вдруг хохотнул мастер. — А всё-таки, где ты был-то?

— Сходил со сменой в Кейлз…

— Это знаю, Кузьмич рассказал. А там что?

Ну и рассказал я, что и как: ну не скрывать же, да и глупо скрывать. Да и может, посоветует мастер Креп что-то, укажет на ошибки.

— Кейлз — городишко вороватый и бандитский, — пожевал мастер бородой на мой рассказ. — Это тебе сильно повезло, что ты переулками и подворотнями пробирался, где народу почти нет. Ну и правильно думаешь: отходить от своих не след. Не везде, но в больших городах точно. У нас, в Британике, залётных тоже не любят, и какого-нибудь галла тонконогого в Камулодуне мало, что не побьют.

— Потому что галл?

— И за тонконогость, — с усмешкой подтвердил мастер. — И парень, зря в бордель не сходил с ребятами, — вдруг совершенно серьёзно сообщил он.

— Да я, как-то… Ну не хочется особо…

— Гыгы! А про задницу той воровки мне все уши Пропотон прожужжал, — захрюкал Креп.

— Мастера, не обижай Пропотона! Моя не жужжала! — послышался гоблинский голос из-за трансформатора.

Посмеялись уже вдвоём с мастером — забавно вышло. Ну и стал Креп рассказывать, что Киру уже нашёл нам работу. Какую — ещё никто не знает, так что я “сам себе дурак”, как выразился Креп. Потому что в Кейлезе мы ещё два дня. Завтра — офицерское собрание, где капитан расскажет, что за дело, и куда летим. А я, как ни крути, а офицер судна, пусть и младший. И присутствовать на этом собрании просто необходимо. А послезавтра — предполётная подготовка. Так что мастер, противно хрюкая, сообщил, что гоблинов мне на поругание не отдаст (после чего раздался писк с разных концов Котельной: спасибо, добрый Мастера!), а с последствиями своего воздержания до следующей стоянки чтоб я сам справлялся, как хочу.

Не знаю, что он так ехидствовал: и потерпеть можно, да и не только. И вообще никакой “непреодолимой тяги” или там “огня в чреслах” я не ощущал. Ну, “необоримых”, само собой, так что на это ехидство только покивал. И направился в свою каюту: думать, учебники почитать. И успокоиться: этот поход в город очень нервным вышел, хотя это я, возможно, слишком впечатлительный.

А на следующий день, в полдень, мы с мастером Крепом сидели в совещательной кают-компании Вагус Симбонта. За круглым столом, ну точнее — мастер за столом, а я, как его подчинённый — чуть сзади, и не в кресле, а на стуле. И кроме нас, за столом сидел и Кузьмич, и здоровенный зеленокожий огр с моноклем в глазу и здоровенной золотой серьгой (которая мне бы как браслет по размерам бы подошла!) — старший помощник капитана, Карруд Оли. И персер Вагус Сумбонта, симпатия матера Крепа — цверга Трассика. И медик судна, племянница капитана, Дун Меддагунай. А больше я никого не знал, да и мастер Креп представить не успел, потому что вполголоса сообщал мне, что капитан просто расскажет, что и как, “права голоса” у меня нет, только право присутствовать.

Ну, я и так не собирался о своих мыслях и рассуждениях кричать. Так-то понятно, что “офицер” я чисто на бумаге, ни подчинённых, ни зоны ответственности. Помощь Котельному Мастеру, скажем так. Да и что я по заказу могу сказать, ни разу в жизни этим не то, что не занимавшийся, но даже об этом не слышавший.

И тут в совещательную, стремительным шагом, зашёл Киру Квалем. Обежал нас взглядом, хмыкнул и громко произнёс:

— Есть фрахт, кумродуры, — сказал он. — Довольно дальний и срочный, но при этом выгодный.

И стал рассказывать, довольно сжато, но по делу.