С другой стороны, с Кузьмичом “на кулачки” выходить, как он выражался, было с его точки зрения делом не слишком разумным. Полумистический домовой дед меня просто и без затей бил, а трактаторы были исключительно способом оттянуть процесс избиения. Боксом тут даже не пахло, разве что со мной в качестве тренировочной груши. Меня — устраивало, потому что я учился именно защищаться. А вот боцмана — нет, так что раз в неделю против меня “на кулачки” стали выходить лючитоны, по очереди. Что самым прискорбным образом сказалось на моей внешности — синяки под глазами совершенно не смотрелись в сочетании с комбинезоном механика! Да и вообще мне не слишком шли. Но появлялись с удручающей регулярностью, что весьма способствовало моему “боевому” овладению трактаторами. Как изящно подметил Кузьмич на мои рассуждения о защите:

— Себя беречь — дело благое. И ежели супостат валяется бездыханным — самое надёжное и правильное!

И, похоже, был прав — перманентная атака на гораздо более быстрых, чем я, лючитонов помогала мне синяков если не совсем избежать, то снизить их прискорбное количество.

А вот разобравшись и обдумав разобранное на тему искусственной памяти, я пришёл к неутешительным выводам: как механику мне, в обозримом будущем, знания эти не слишком пригодятся. Не потому, что они бессмысленны: было много полезного, мелочей и не очень мелочей. Но дело в том, что законы Британики были довольно жёсткими. А богатые разумные — неприятно жадными. Хотя, если подумать, то богатым щедрый и не станет, да и прижимистость прижимистости рознь…

Но в моём случае картина выходила такой: вот, например, мне захочется воспроизвести скрепку, ручку, браслет часовой. Не слишком сложные и удобные вещи, которые точно будут иметь спрос. Получу я на производство патент и буду производить, скажем, сотню в месяц или больше, даже тысячу. Это с учётом денег от службы на Вагус Сумбонте и найма работников. Вот только вещи — действительно хороши. И если появится на них спрос, то удовлетворить его я не смогу — не хватит средств, да и знаний, если начистоту. Мануфактурные станки, управление производством — вещи, которым годами учатся.

И обратятся покупатели в торговую палату — а было такое не раз и не два. И, после разбора, по суду, выплатят мне компенсацию — не сказать, что слишком щедрую. И патент отойдёт государству, а там либо крупному производителю, либо по куче подрядов патентный товар будет производится.

Вариант самому войти в коллаборацию с каким-то производственником есть. Только меня владельцы фабрик и мануфактур на порог не пустят и слушать не будут. У меня, кроме Приюта — никакого образования и положения, так что выходит: или иметь достаточно средств, чтобы задумки производить самостоятельно, обеспечивая продукцией всех потенциальных покупателей. Или учиться и добиться такого статуса, чтобы войти в партнёрство с мануфактурщиком. Иначе — никак, только силы и время потрачу, а расходы средств еле-еле возмещу.

Тут ведь ещё беда была в том, что память разумного, мне доставшаяся, была памятью… лентяя. Ну не знаю, может, слишком грубо, но выходило так. Не разбирался он в деталях производства, конструкции, просто пользовался, без понимания. Так что, как ни крути — сначала мне надо учиться и получить какое-никакое положение. А уже потом производственные прожекты воплощать, не без исследований и опытов перед этим.

На фоне моих тренировок и занятий на Вагус Сумбонте происходили довольно… Ну скажем так, комично-романтические происшествия. Дело в том, что питающий романтический интерес к персеру Корабля мастер Креп, видимо, решил форсировать отношения. Последствия этого форсирования, в виде убегающего по Вагус Симбонту мастера Крепа и бегущей за ним с гневными криками Тарассики — не раз и не два становились достоянием общественности.