– Понятно, – противным скрипучим голосом отозвался Подгорный через пару минут и тут же снова вскинул голову, подозрительно щурясь в ее сторону. – А не знаешь, чья на парковке крутая тачка яркого цвета? Все к окнам прилипли, ее рассматривая.

– Моя, – ответила Маша кротко. – Она в гараже стояла несколько лет. Сейчас вот решила, что хватит ногами Москву мерить. И я не наворовала на нее и не еще что-то, это теткин подарок. Все на меня записала, умирая.

– Ты просто девушка-сюрприз! – вытаращился Подгорный. – А чего это она Мишку обделила? И все на тебя оформила?

– Это была моя тетка, папина сестра. У нас с Мишей разные отцы, – нехотя призналась Маша, все равно ведь докопается, если поставит цель. – Все, товарищ майор, допрос окончен?

– С тобой – да. – Он порылся в сейфе, вытащил из стопки тонкую папку. – А с Голубевой допрос еще только предстоит. И ты идешь со мной. И если бы ты отвечала на мои звонки и сообщения, старлей, то знала бы, что Наталья Голубева была вчера поздним вечером задержана на месте преступления. Она подозревается в убийстве своей соседки – любовницы ее покойного мужа.

– В курсе, – кивнула Маша на монитор. – Прочитала в сводках. Что, прямо на месте преступления? В момент убийства?

– Да. Практически, – ответил он уклончиво.

– А можно подробностей? Ну, виновата, виновата, не отвечала! – покаянно склонила Маша голову. – Никита, ты же теперь знаешь, что за причина была тому виной.

– Кувыркание в постели – причина?! – снова взвился он от злости. – Вот объявить бы тебе выговор, Лунина! Или погнать к чертовой матери за несоответствие!

– За то, что я была на свидании?

– За то, что настояла на подписке для Голубевой. А та, отравив мужа, не успокоилась и соседку добила. И знаешь, старлей, как она ее убила?

– В сводке значится огнестрел.

– А из чего, знаешь, она ее застрелила?

Подгорный уже шел к двери, зажав под мышкой тощую папку с новым делом. И делал ей знак следовать за ним.

– Из пистолета, надо полагать. – Маша послушно шагнула за ним к двери.

– А из какого пистолета, старлей, Голубева убила свою соперницу? Не догадываешься?

Никита встал спиной к двери, слегка на нее облокотившись, тем самым преграждая ей дорогу. И эта его противная ухмылка, с которой он всегда рассматривал ее, словно голую, повисла на его губах.

– Не догадываешься, Маша, из какого пистолета Голубева застрелила свою соседку Веру?

– Нет! Не может быть! – Маша почувствовала, что бледнеет. – Ты хочешь сказать, что Вера была убита из пистолета самоубийцы Лебедева?

– Да.

– Я говорила тебе, что пистолет был при нем на бульваре в тот момент, когда его… Когда его убили! – выпалила она севшим голосом. – Как же еще он попал в руки Голубевой? Если, конечно…

– Никаких «конечно», Лунина! – прикрикнул на нее Подгорный. – Она украла его у Лебедева после того, как он себя убил.

– Ты слышишь себя, майор?! – возмущенно зашипела Маша. – У него под ремнем был ствол. А он себе в сердце заточку вогнал? Изловчился и… Хотя запросто мог бы пустить себе пулю в висок. Его убили!

Он подумал, представил, согласно кивнул.

– Пусть так, – не стал спорить. – Но тогда получается, что убила его Голубева? Убила и пистолет забрала.