Без конца кто-то приезжал и уезжал. Открывались двери подъездов, запуская и выпуская жильцов с пакетами, собаками, портфелями. Минут пять назад напротив ее подъезда остановился темный автомобиль, в марках она не разбиралась. Сдал задом на парковку и замер. Никто в него не садился и никто из него не выходил. Кого-то, видимо, ждал водитель.

Верочка отвлеклась на вишневый воздушный десерт и вторую порцию латте и едва не пропустила тот момент, когда дверь темного автомобиля со стороны водителя открылась и оттуда вышла женщина. И не обратила бы Верочка на нее никогда внимания, если бы не ярко-рыжая грива, спадающая на плечи из-под черной шапочки.

Замерев с чайной ложечкой с кусочком пирожного у рта, Верочка наблюдала за тем, как мадам с рыжими локонами обходит свою машину, лезет в багажник, роется в нем, затем захлопывает его и снова садится за руль. Машина по-прежнему осталась на месте. И не уехала, когда Верочка расплачивалась.

Честно? Она намеренно торопилась. Ей не терпелось дойти до подъезда и получше рассмотреть лицо рыжеволосой девушки. Уже темнело, а фонари еще не зажглись. Из окон кофейни видимость была так себе. Вдруг это та самая, чей портрет ей вручила вчера вечером Наташа? Вдруг это она?

Уже вдевая руки в рукава курточки, Вера в задумчивости покусывала губы. А если это она, что ей делать? Вызывать полицию? И что она им скажет?

«Приезжайте срочно! К нам во двор въехал автомобиль с рыжеволосой девушкой за рулем. Это, возможно, та самая девушка, чей портрет Наташа Голубева составляла в полиции. А почему она его составляла? Ну… Потому что девушка, возможно, причастна к убийству какого-то мужчины и отравлению нашего Аркаши. Почему нашего? Потому что он Наташин муж и мой любовник… был. До того, как его отравили. Что? А если это не та рыжая девушка? Ну… Ну, тогда я не знаю!..»

Мысленно проговаривая этот монолог, Верочка мгновенно поняла, насколько он глуп. Ее же просто сочтут сумасшедшей. И приедут не за рыжей девушкой, а за ней!

Нет уж. Пусть Наташа сама разбирается со своими выдумками. К тому же, пока Верочка размышляла, неспешно одевалась перед большим зеркалом в тяжелой раме, выходила из кофейни и шла к своему подъезду, темная машина куда-то подевалась. Уехала.

Хорошо, что она не вызвала полицию. Очень хорошо.

Заходя в лифт с пакетами, Верочка со сладкой улыбкой принялась мечтать, как сейчас нарежет вкусняшек себе на заветную тарелочку. Охладит вина. Потом нальет себе бокальчик. Сядет к столу и…

И ни о чем таком тревожном больше думать не станет. Ее это не касается. И Аркашу этой суетой не вернуть. Пусть Наташа сама, как-нибудь сама.

Двери лифта открылись, Верочка шагнула вперед и ахнула.

– Что вы делаете?!

Перед Наташиной дверью на корточках сидела та самая девица. Темная одежда, черная вязаная шапка, рыжие кудри по плечам. И эта рыжая сволочь что-то такое делала с Наташиным замком.

Что делала, что делала? Отмычкой в нем ковырялась! Верочка же не вчера родилась, знала кое-что. Да и в кино часто видела подобные манипуляции. То есть рыжая пыталась отпереть Наташину квартиру, пока та еще была на работе. Вопрос «Зачем?» встал очень остро. И, позабыв об осторожности, Верочка изловчилась и поддала девице пинка – та все еще сидела на корточках и поворачиваться не спешила.

– Я сейчас полицию вызову, тварь! – сопроводила свой пинок острым визгом Вера.

Девица наконец-то встала на ноги. И оказалась почти на голову выше Верочки. Повернулась к ней. И лицо ее оказалось тем самым – с портрета Наташи.

– Ты-ы! – выдохнула Вера и замахнулась на нее пакетами. – Да тебя полиция по всему городу ищет, гадина! Убийца! Полиция!

– Не надо орать.