|
– Он вышел из-под арки жилого дома, а не с бульвара. Я провел несколько манипуляций и понял, что он прошел там намеренно, чтобы не попасть сразу в две видеокамеры. Можно, конечно, предположить, что он там живет и домой заходил, но по времени не выходит. Он шел быстро. Появился на тротуаре напротив магазина одежды через пять с половиной минут после того, как совершил покупки в газетном киоске, судя по чеку покупки.
Если это вообще был его чек! Маша подавила тяжелый вздох. Голубева могла просто увидеть мужчину с такими приметами и оговорить его, чтобы… Да чтобы – что?! На кой черт ей такие манипуляции? Она работала корреспондентом, делала репортажи и о правонарушениях, и о расследованиях. Не дурой была однозначно. Стала бы она травить мужа в собственной кухне! Бред! – Вот он обошел толпу туристов, – привел в движение вторую картинку Гарик. – Дошел до парковки, а там… Он двинул курсор в третьей картинке, запустил ее. И Маша ахнула. – Не может быть! – И еще как может. – Смирнов довольно улыбался. – Я ничего не путаю? Фоторобот этой мадам на днях составляли? – Да. Похоже. Увеличить можешь? Гарик послушно увеличил изображение женщины, которая ожидала мужчину в черных одеждах возле темной легковушки. На ней не было ситцевого платья и босоножек. Она была в джинсах, легкой короткой куртке и кроссовках. Рыжие кудри развевал ветер. И она их постоянно поправляла, пытаясь усмирить. Это совершенно точно была она. И значит что? – Значит, Голубева не врала, – спокойно отреагировала Маша, опередив Подгорного с его речью всего лишь на минуту, вернувшись в кабинет. – Существует рыжая женщина. Существует мужчина в черном. – Она могла их просто увидеть на бульваре и оговорить. А? Ты не допускаешь такой мысли? – не хотел сдаваться так вот запросто Никита. – Уже не допускаю. – Почему уже? – не понял он. – Потому что вот на этой флэшке у меня записи с тех же камер, но того числа, когда умер Лебедев. Так далеко сначала не просматривали. Спасибо Гарику, увеличил территорию просмотра. – И что же твой ненаглядный Гарик там увидел? В день смерти Лебедева? – Он обнаружил эту рыжую. Она быстро шла по тротуару к той же самой машине. Но была, как и описала ее Голубева, в босоножках и ситцевом платье и выглядела оборванкой. Сейчас, коллеги, я вам все продемонстрирую…
Глава 11
Утро у Верочки началось с жуткого похмелья. Вчера, вернувшись из гостей от соседки, она напилась. А как было не напиться? Она пришла к ней, чтобы поскандалить, а не вышло. Наташа очень хорошо приняла ее. Угощать, правда, ничем не стала. И даже чая не предложила. – Вдруг и ты помрешь за моим столом. Меня тогда колесуют! – грустно пошутила она. – Давай просто поговорим… И проговорили они с половины девятого вечера, а именно тогда Верочка пришла к ней, до полуночи. Все Аркашу вспоминали. То добрым словом, то не очень. И посмеялись. И поплакали. И решили оставаться добрыми соседками, невзирая ни на что. – Нет у меня на тебя зла, Вера. Как сложилось, так сложилось. Не было бы тебя, Аркаша пошел бы еще куда-то. Просто назрела ситуация в нашей семье. Не злюсь на тебя… И Верочка, сама не понимая, как так вышло, бросилась Наташе на шею, разрыдалась и принялась просить прощения. Наташа тоже расплакалась. И сказала, что прощает. И перешла вдруг к какой-то другой теме. Начала рассказывать про самоубийство какого-то важного мужчины неподалеку от ее газетного киоска. – Но это не было самоубийством, как это пытаются представить в полиции. |
