Глава 10

Ее доклад полковнику Зорину тому совсем-совсем не понравился. Он все время морщился, как от кислого. Перебивал ее вопросами, которые вызывали у нее недоумение. Все же было очевидным: некто подсунул отравленный шоколадный батончик продавцу газетного киоска, которая была свидетелем убийства Лебедева. Было ясно, что убить хотели ее. Но просчитались. Наташа Голубева не ела сладкого. И орудие убийства – в данном случае яд – поразило ее мужа.

А Зорин:

– Почему ты настаиваешь, Лунина, что Лебедева убили?

– Вот с какой стати отравить хотели ее? Что за чушь, старлей? Отравили того, кого и хотели. И, скорее всего, сделал это кто-то из его баб. Либо жена, либо любовница. Все просто.

– Ну, стащила что-то у Лебедева карманница, и что? Почему она непременно должна быть убийцей, Лунина? Позарилась на его бумажник, когда дядя на ее глазах себе в сердце воткнул заточку.

И вот тут она не выдержала и начала потихоньку с ним спорить:

– Бумажник Лебедева с крупной суммой наличных и банковскими картами и его телефон остались дома, товарищ полковник.

– А на что же он тогда солнцезащитные очки себе купил? – поймал ее Зорин.

– Да, у него были при себе деньги, но немного. Голубева подтвердила, что он платил наличными за очки.

– Вот. И сдача наверняка осталась. Она-то и привлекла внимание карманницы. Поживиться хоть чем-то. Со слов твоей так называемой «свидетельницы», эта мадам была крайне нищенски одета. Не по погоде. Босоножки, платье ситцевое. Надо полагать, в средствах она нуждалась. Все равно в каких. Рада была и мелочи. И насколько нам с тобой известно, денег в его карманах обнаружено не было. Вообще никаких. Так?

Зорин смотрел на нее усталыми глазами. Словно провел бессонную ночь, а тут она с надоедливыми доводами. И ей его по-человечески было жаль. Вон даже форменная рубашка поглажена кое-как. Может, сам утюжил? А жена где? Может, заболела? Или поругались?

Маше было его жаль, но дело разваливалось. Она старалась не допустить этого, а ее никто не поддерживал. Зорин поручил, а теперь пятится. Никому не хочется сложного «висяка».

– Так были деньги у Лебедева в карманах, старший лейтенант?

– Никак нет, товарищ полковник. Только упаковка от очков, которые он купил в газетном киоске неподалеку от того места, где умер.

– Вот ты и ответила на свой самый главный вопрос: что нашарила в его карманах воришка. Сдачу, которую он получил в киоске.

– А как же пистолет, товарищ полковник? Экспертиза установила, что на одежде Лебедева следы оружейного масла. И оно по составу идентично тому, которое оставило следы на коробке из-под его пистолета.

– Эти следы, Лунина, могли остаться и днем раньше. И неделей раньше. Если человек собрался умереть, он вряд ли каждый день наряды менял. Не до того ему было.

Она снова могла бы поспорить. Одежда Лебедева была чистой. И воротник на его рубашке свежий, и манжеты. Но это не значило, что он надел все это утром того дня, когда умер.

– Я, конечно, кудесник, Машка, – ухмылялся Гарик Смирнов, вручая ей отчет по экспертизе. – Но установить, сколько раз он надевал эту сорочку, не могу. Одно могу сказать, но не точно: пару дней, не больше, носились эти вещи. День, два…

– И след от пистолета, который пропал, мог остаться – повторюсь – в другой день. И пистолет Лебедев мог подарить, потерять, продать. Так, старлей?

Она не подтвердила, не согласилась, промолчала. Потому что была уверена: пистолет был при Лебедеве в момент его смерти. И та женщина, которая сидела с ним рядом на скамейке, взяла его. И возможно, она и была убийцей. Она могла вонзить заточку в сердце несчастного мужчины.