Каким был мотив убийства Лебедева? Об этом Маша не знала. В посмертном письме об этом не было ни слова. Никаких намеков, что он перешел кому-то дорогу. Сын Лебедева не ответил ей на этот вопрос, он избегал встреч с ней, уличив ее в одной из бесед в предвзятости.

– Вы вините меня в смерти отца? В его проблемах? – вспыхнул он мгновенно, стоило Маше спросить, почему они так редко контактировали. – Как вы смеете! Мы любили друг друга. Просто редко виделись. Так бывает, когда дети становятся взрослыми.

– А какие проблемы были у вашего отца? – перебила его тогда Маша.

– Это семейные дела, и вас они не касаются. И вообще, я настаиваю, чтобы вы прекратили рыться в этом. Мой отец ушел из жизни добровольно! Я требую, чтобы вы остановили всякое расследование!..

Ответа от Лебедева-младшего о проблемах в жизни его отца Маша не получила. Оставался, правда, еще брат покойного – Иван Семенович. Возможно, он владел информацией и мог пролить свет на ситуацию, но ей ясно и отчетливо дали понять, что к нему даже соваться не следует.

– Может стоить тебе погон, – предупредил капитан, передавший дело Лебедева им в отдел. – Мужик серьезный, влиятельный, говорить с нами не захотел. С тобой и подавно.

– Почему подавно?

– Потому что с ним целый подполковник говорить пытался, он его послал в вежливой форме и пригрозил жалобами. Типа, брат покончил с собой, отвалите. Не ищите, типа, черную кошку в темной комнате, ее там нет. Типа, психика у младшего брата была нестабильна, вот он и натворил дел.

– А проблемы? Какие были проблемы у младшего брата? Уже несколько раз слышу о каких-то проблемах, а о каких? Никто не отвечает. Может, дело в их бизнесе, который старший брат подмял под себя?

– Не знаю. Не интересовался. Мне начертили линии, за которые я не могу зайти. Ты сможешь – валяй, старлей…

Она хотела получить помощь от Зорина. Чтобы он подергал за какие-нибудь ниточки и ей был бы открыт доступ к телу вельможного господина – Лебедева Ивана Семеновича. Все, чего она хотела, – просто задать вопрос о проблемах его младшего брата. Она так надеялась на полковника Зорина, заходя сегодня к нему в кабинет с отчетом… А он что? А он дело сливает.

– Товарищ полковник, я уверена, что этот пистолет у Лебедева украла та самая женщина, которая сидела с ним рядом на скамейке.

– Твою уверенность к делу не подошьешь, Лунина. – Указательный палец ткнул в центр ее отчета. – Нужны доказательства. А они у тебя есть? Нету! И та самая женщина, о которой тебе рассказывает продавец газетного киоска, может быть плодом ее воспаленного воображения. Вы с ней составили фоторобот?

– Так точно.

Маша поняла, куда он клонит. И принялась трясти ногой под столом.

– Вы отработали его по записям с видеокамер бульвара?

– Так точно, товарищ полковник. – Вторая нога пустилась в тряс.

– Нашли кого-то похожего?

– Никак нет.

– Так чего ты тут мне голову морочишь, Лунина? – спросил уставшим голосом Зорин. – Выдумала все это твоя свидетельница. Выдумала. Надо ее закрывать по подозрению в убийстве мужа на почве ревности, и все. Она, между прочим, могла и сама его карманы обшарить. Увидела, как он согнулся и замер, и пошла в том направлении проверить. А там и пистолет торчит из-за пояса. Гипотетически… И деньги в кармане. Она пистолет с деньгами прихватила и села снова за прилавок.