Илья остановился в метре от машины Ивана, глянул холодно, противно.

– Дело касается акций твоего отца. Ты теперь единственный наследник. И мне небезразлично, как ты собираешься ими распорядиться.

– Сколько у отца было акций? – проявил неожиданный интерес племянник.

– Ну… – Это был неприятный вопрос для Ивана. Ответ требовал осторожности. – После всего случившегося у него оставалось пятнадцать процентов.

– Что-о?!

Илья опешил, замер. Минуту рассматривал Ивана, словно видел перед собой незнакомца, а потом полез на него с кулаками. Охрана замешкалась, и у Ильи – сильного, тренированного – получилось схватить его за грудки и потрясти как следует. Воротник тут же врезался ему в кадык, и Иван начал задыхаться.

– Отец основал эту фирму, он вытащил тебя из дыры, поделился, а теперь все, что у него осталось, – это пятнадцать процентов?! У него была пятьдесят одна акция, у тебя сорок девять! Как так вышло, дядя?! Ты!.. Ты обманул его! Это ты стоишь за его смертью. Ты виноват! Ты разорил его! Ты убил его!

Охрана оттащила разгневанного племянника. И кто-то даже, пытаясь его утихомирить, вдарил Илье под дых. Иван тяжело дышал, дергая воротник рубашки, пытаясь его расстегнуть. Он задыхался. Оттого, что его сграбастал племянник, от слов его, от несправедливых обвинений.

– Разве он упомянул об этом в своем посмертном письме, Илья?

Иван загнал свою гордость куда подальше, подошел к Илье, согнувшемуся пополам от сильного удара под дых. Протянул ему руку. Повторил вопрос:

– Разве Паша обвинил меня в письме, которое написал перед своим самоубийством?

Илья оперся ладонями о колени, подышал, медленно выпрямился. Руки дяди не принял, покосившись на нее презрительно.

– Нет. Не обвинял.

– Вот видишь! – обрадовался Иван.

– Но это ничего не значит. В его самоубийстве очень много непонятного.

– В каком смысле? – Иван нахмурился. – Следствие закончено.

– Не всем в следствии все было понятно. Была там одна дотошная девчонка. Много вопросов задавала. Неудобных вопросов. Но до твоей персоны ее, видимо, не допустили.

– Что за девчонка?

Иван нахмурился. С ним пытался беседовать какой-то подполковник. Но Иван не стал с ним разговаривать. Не потому, что нечего было ему сказать, а потому, что он показался ему бестолковым. Словно выдернули со служебного стула первого попавшегося рангом повыше для разговора с ним, а объяснить ничего не объяснили. Подполковник точно был не в теме.

– Старший лейтенант Лунина. Из какого отдела, что, чего – не знаю, не помню, не спрашивай. Фамилию запомнил – приметная. И звание.

– Как она выглядит?

– Прехорошенькая, что странно. Туда идут работать, по моему мнению, одиночки. Мне симпатичных не встретилось, пока я служил, – подергал плечами Илья. – Темненькая, стрижка неуместная – с длинной челкой, а глаза синие-синие. Спортивная. Классная девчонка. И умная. Так вот она сомневалась с первого дня, что отец сам себя убил. И у нее было много вопросов по его кончине.

– Почему я об этом ничего не знаю?

Иван покосился на охранников. Те стремительно отвели глаза. Видимо, служба безопасности не допустила до него никаких лишних вопросов.

– Наверное, ей запретили беспокоить вас, господин Лебедев, – с кривой ухмылкой предположил Илья. – Захочешь встретиться с ней – найдешь. Визитки ее у меня нет. А что касается акций… Я еще не думал об этом. Вообще ни о чем не думал…

А вот Иван после похорон и поминок, которые прошли быстро и тихо, думал обо всем не переставая.