– А у вас? У вас была семья?

– Была. Но без детей. Жена потом от меня ушла. Назвала неудачником. Это на фоне Пашкиных успехов в Москве. А когда Паша меня к себе забрал и бизнесом поделился, пыталась вернуться. Но…

– Понимаю, – перебила его Лунина. – Вернемся к тому вечеру субботы. Вы дали ему денег?

– Да. Всю заначку. Все, что было, отдал. До последнего копья. Жена меня потом год упрекала. Но я ни разу не пожалел. А брат не забыл. Отблагодарил. И всегда помнил об этом. До последнего случая, когда мы с ним…

Лебедев вдруг почувствовал странное жжение в глазах и ткнул в них пальцами, потер. Не хватало еще слезу пустить на глазах у девчонки.

– Как думаете, что могло случиться в тот вечер, когда он попросил помощи у вас, Иван Семенович? Павел, с ваших слов, водил дружбу не с теми людьми. Куда он мог вляпаться? Он ведь куда-то вляпался, если спасался бегством?

– Видимо, да. Никогда не признавался мне, сколько бы я ни пытался его разговорить. Потом я смирился и уже не приставал.

– А в вашем городе или окрестностях в те дни ничего такого не произошло? Правонарушение какое-нибудь? Или преступление? Что-то резонансное?

– Я думал об этом. И узнавал. Специально узнавал. Но… ничего такого. С чем я мог бы связать своего брата.

– И все же?

Она подалась вперед, и он уловил волну ее аромата. Никаких духов. Это был запах чистой одежды, дезодоранта, крема или пудры и… пирожков.

Ума лишиться! Это ему – взрослому, точнее, стареющему мужику шестидесяти лет – показалось таким необыкновенным, таким волнующим. С ума сходит? Следом за братом?

– Иван Семенович? – поторопила она его. – Что происходило в те дни в вашем городе? Убийство или ограбление? Что?

– Действовала у нас в то время одна преступная группа дорожных грабителей. Молодые парни на тяжелых мотоциклах, в основном на «Уралах», выезжали ночами на трассу, ловили поздних автолюбителей, брали их в кольцо, потом выбрасывали из машины. Иногда избивали, это если автомобилист оказывал сопротивление. Машины угоняли. То, что было в автомобиле, присваивали. Их долго не могли поймать. Сколько облавы ни делали, бесполезно. Уходили от погони легко по посадкам и полям, где милицейская машина не пройдет.

– Павел мог быть в составе этой группы?

– Пашка? Да ладно! У него и мотика не было, – фыркнул, возражая, Лебедев, но не особенно убедительно.

– Вы всегда думали о том же, о чем я сейчас? Что Павел мог быть в составе этой группы, но пассажиром на мотоцикле? Их поймали? Их все же взяли?

– Да. Но приняли только двоих. И они сели и никого не выдали. Подробностей задержания, извините, я не знаю.

– А число не помните? Дату, когда они попались?

– Как я могу помнить число, если не знаю подробностей! – слегка раздражаясь, воскликнул Лебедев.

– Хорошо. Давайте поставим вопрос иначе.

Ее точно ничем не получалось смутить, вот зараза такая, а не девчонка!

– Вы помните, когда Павел прибежал к вам за помощью?

– Да. Это помню. Третьего сентября это было. И я еще в эту же ночь ходил на вокзал и покупал билет ему на Москву на поезд.

– Запомнили почему?

– Потому что пришлось до вокзала идти пешком. Так брат велел. Никакого такси, говорит. Я послушался. Купил ему билет на ближайший поезд. И ждал на вокзале, на перроне.