Сплетниц не было! Ну вот вообще ни одной. Хотя для них и скамейки имелись, и даже беседки. Не заплеванные алкашами, без окурков на земле и пустых банок из-под пива. Все чисто. Прилично. Сиди себе на здоровье, делись новостями. Никого!

– Куда же вы подевались, бабульки? – произнесла тихо Маша, направляясь прямиком к подъезду Лебедева.

За подъездными дверями прямо напротив входа, сокрытый стеклянными перегородками, сидел охранник. Другой. Не тот, с которым Маша общалась, прибыв в этот дом с группой для обыска квартиры Лебедева.

В прошлый раз на нее сквозь толстое стекло строго и сосредоточенно смотрел мужчина средних лет, спортивного телосложения, невнятной внешности. Так Маша называла лица, которые не запоминались. Может, такое впечатление осталось из-за того, что козырек форменной кепки охранника слишком низко нависал над его лицом? Или ей некогда было в него вглядываться? Мужчина четко ответил на ее вопросы, не сообщив ничего полезного, и она от него отстала.

Молодой парень, сменивший на посту охранника с незапоминающейся внешностью, посмотрел на Машу с интересом, ему явно было скучно и страшно хотелось поболтать. А тут является девушка. Молодая, красивая. Почему бы не пристать, не поважничать, ссылаясь на инструкции?

– Документики, пожалуйста, – нахмурил он белесые брови, отставляя большую кружку с чаем в сторону и пододвигая к себе регистрационный журнал посторонних посетителей.

Маша безропотно сунула ему под нос через окошко распахнутое удостоверение.

– Устраивает? – коротко улыбнулась она опешившему парню.

– Вполне. А чего вдруг полиция? – Его руки заметались над столом, поправляя разбросанные бумаги и папки. – У нас вроде все в порядке. Никаких происшествий.

– Я по старому делу, если можно так выразиться. – Маше не хотелось его пугать, и она улыбалась. – Вас тут не было. Со мной общался другой человек.

– Да, Виктор Иванович. Я догадался, потому что лично я вас не знаю.

– Откуда?

– Он был моим сменщиком.

– Был? А куда подевался? Помер? – Она сделала страшные глаза, прихлопнув ладонью карман на груди.

– Да нет, что вы?! – Парень суеверно ужаснулся и даже попытался перекреститься, но запутался в последовательности и оставил затею. – Он уволился.

– Давно?

Зачем она спрашивала, Маша не знала. Возможно, просто чтобы поддержать разговор. Чтобы наладить доверительные отношения.

– А я вам сейчас точно скажу… – порадовал охранник, принявшись листать какую-то толстую общую тетрадь с растрепанными страницами. – Вот, нашел.

Маша сверила число увольнения. Через неделю после смерти Лебедева. Совпадение или нет?

– А у него что же, проблемы по службе начались из-за смерти жильца? – снова задала она вопрос, показавшийся странным даже ей самой.

– Нет, ну почему? – светлые брови парня поднялись-опустились. – Он же не тут погиб – жилец-то наш. А где-то на улице. Мы-то при чем? Мы инструкций не нарушаем.

– Зарплата не устраивала?

Вот прицепилась! Чего ее так разобрало? Потому что сама не знала, зачем вообще приехала на адрес Лебедева, да? По наитию какому-то свернула сюда. Решила пройти с того самого места, откуда начинала в прошлый раз. С чистого листа, так сказать.

– Да нет, нам хорошо платят. И Виктор Иванович был доволен всегда.

– Так чего ушел-то? Вы что-то от меня скрываете? – погрозила ему пальцем Маша. – Что-то ведь было не так, да? Почему уволился Виктор Иванович? Жалобы на него поступали? Посторонних людей впускал? И один из посторонних часто навещал Лебедева? И Виктор Иванович побоялся могущих явиться за этим последствий и уволился?

Вот ее несло! На радостях, что ли?

Так похищение Натальи Голубевой вряд ли можно было считать радостью.